Граница между демоном и…

— Гейб, — как-то укоряюще высказал Сэм, все еще выдавая себя красными щеками, но Гейб не мог остановиться.

— Извини… Сэм, извини. Но черт. Ты не находишь это все немного нереальным? Я нахожу. Боже. Ты бы себя видел.

Сэм обиженно нахмурился, и Гейб вовремя успокоился, не желая дать повод Сэму снова замкнуться. Если видит его Бог, то знает, насколько Гейб этого бы не хотел.

— Эй, я тоже немного не в порядке, Сэмми, извини, — Гейб потянул того на себя, — кажется, я наконец вижу в твоей человечности и физиологии хоть какие-то плюсы. Просто… понимаешь, это чертовски круто. Правда, Сэм.

Он и сам не заметил, как его голос снизился до игривого шепота.

— Ты разве не чувствуешь? Насколько мы близки сейчас. Из-за того, что оба несовершенны.

Сэм нависал над Габриэлем, но они оба знали, что Гейб говорит не об этом.

— Я… — Сэм оторвал одну руку от ковра, кладя её на грудь Габриэлю, немного поглаживая, чтобы лучше прочувствовать рельеф и ощущения, которые только могли ему дать человеческие пальцы, от соприкосновения к коже и мягким волоскам. Он и вправду воспринимал все иначе, чем раньше. И понимал, о чем говорит Гейб. Раньше он бы не понял. И ни смех Гейба, ни проблемы самого Сэма не были помехой тому, что сейчас было между ними, а может, даже было необходимой частью этого. — Да.

— Сделай мне хорошо, малыш, прямо сейчас, я просто изнываю, — голос Габриэля приобрел вкрадчивые, приказные ноты.

Сэм исполнил просьбу со всей своей энергией, взявшейся словно из ниоткуда.

Они были довольны.

И почти счастливы.

Но Сэм, заснув позже в объятиях Гейба, все равно проснулся не по своей воле, а от очередного кошмара.

— Расскажи мне, Сэм.

Гейб пытался обнимать его заботливо и покровительственно, но черт, это было сложно, когда твой вессель на несколько размеров меньше. Поэтому он оставил попытки обхватить Сэма целиком, и просто прижался к его спине посильнее.

Сэм упорно молчал и не поворачивался.

— Ты ведь снова можешь говорить, да? Сейчас можно… нужно наконец сделать следующий шаг.

Гейб не хотел давить, правда. Он спрашивал и раньше, но Сэм не отвечал, и им с Дином, Касом и Бобби приходилось додумывать самим.

Пришли они к какой-никакой версии благодаря Дину. Очевидно, он больше разбирался в вопросах проснувшейся совести.

Дин считал, что у Сэма было слишком много камней на новообретенной душе, тянущих его вниз. Но делиться Сэм ими не хотел, а они не могли и не хотели его заставлять.

— А ты готов? — вопрос прозвучал глухо. Гейб захотел переспросить, но он все отлично слышал, и заставил себя закрыть рот.

Людские привычки заразительны.

— Сэм. Ты ведь еще помнишь, кто я? Архангел. В мигающем свету… Но все же архангел. Я выслушаю тебя так, как выслушал бы исповедь.

Отец, дай мне сил выполнить это обещание, взмолился он, когда Сэм начал.

— Помню Ад. И Дина. Дину больно. Он кричит. Громко кричит и зовет меня…

Глава 11

Они оба знали — лед наконец тронулся. Но это было невероятно тяжело — одному говорить, а другому слушать этот сухой, но от этого не менее страшный пересказ. Когда Сэм закончил, Габриэль еще добрых двадцать минут потратил на проглатывание кома в горле — ну не могло же все быть настолько плохо, как представлял Сэм. Хотя сам Сэм, кажись, так это и видел.

— Спишь? — с затаенной надеждой прошептал Гейб Сэму в затылок.

— Нет, — ровно ответил Сэм. Гейб вздохнул.

— Я не знал, что сказать… Но слушай, если Дин чувствует вину только перед женщинами, то ты решил взвалить на себя ответственность перед всем миром. Так нельзя, Сэм, ты же не гребаный Иисус, — с каждым словом к Габриэлю возвращалось его хвалёное красноречие. — Поверь, уж я-то его знал. И смотри, Дин же…

— Перед Дином я виноват больше всего. Заставил его перенести все это. Весь Ад, в буквальном смысле этого слова.

— Наоборот, ты вытащил его оттуда.

— Он бы не сдался. Он бы не стал демоном по своей воле, — упорствовал Сэм. Его плечи напряглись. — Это я толкнул его туда. И тянул за собой упорно, как будто было мало, затянул его в апокалипсис и во всю эту нашу заварушку, из-за меня про него узнал Кастиэль… Но не Кастиэль виной всему, что случилось с ним, а я.

— Он любит тебя, у него даже в мыслях нет обвинять тебя в чем-то! Даже сегодня он обманул нас совсем не со зла ведь, ну.

— А теперь он жить не может без своей охоты, — Сэм продолжил, не обратив на слова Габриэля никакого внимания. — Через пару лет его кто-нибудь прикончит прямо на кладбище, — удобно, даже не придется тащить далеко его труп! — а его милый ангелок грустно постоит над его могилкой пару минут для проформы.

Его неприязнь к Кастиэлю никуда не делась, несмотря на защиту Дина, да и сегодняшняя попытка похитить Сэма определенно не прибавила Кастиэлю очков.

— Слушай, их связь теперь вполне добровольная, и Дин не жалуется вроде, так что вот ну не надо, — счел своим долгом высказаться Габриэль.

— Ладно. Может быть. Но даже если б Дин жил, блядь, в раю — это не снимает с меня примерно нескольких десятков тысяч других тяжелых грехов.