Границы дозволенного

Грейвз щёлкнул пальцами, и домовой эльф явился на зов незамедлительно.

Отношения с Финли у Персиваля сложились теплые — ему не в новинку было располагать к себе подчинённых. Немного личного участия, чуток строгости, разбавленной юмором — и за ним готовы были идти в огонь и воду. Пацан пытался было пофамильярничать, схлопотал по ушам и больше субординацию не нарушал — ну, почти. За такое примерное поведение Грейвз даже назначил ему недельное жалованье.

— Финли, — сказал он, сунув руки в карманы и слегка склонив голову набок. — Что это, тролль бы меня побрал?

Перед Грейвзом на полу стояла лохань — большая, высотой по колено, из свежих струганных досок в тесном железном обруче. От неё шёл слабый запах мокрого дерева и мыла.

Эльф замычал с видом муки на лице и схватился за уши.

— Что эта… вещь, — с непередаваемым выражением удивлённой брезгливости сказал Грейвз и едва коснулся лохани носком ботинка, — делает в моём доме? Ты тут стираешь?

Эльф отчаянно замычал, мотая головой.

— Избавься от неё, — велел Грейвз.

— Млд-мстр-Крднс, — пробубнил эльф, опустив голову.

— Я ничего не разобрал, — поморщился Персиваль. — Говори яснее.

— Молодой мистер Криденс! — воскликнул Финли. — Это его просьба! Сказал — очень надо! Я достал!

Грейвз уставился на лохань, наморщив лоб.

— Так, и… что он делает с этим? Пускает кораблики?

— Прнмт-внну, — буркнул эльф.

— Финли, у тебя жвачка во рту? — недовольно спросил Грейвз. — Отвечай внятно, когда я тебя спрашиваю. Зачем Криденсу эта… бадья?

— Чтобы принимать ванну! — отчаянно воскликнул тот. — Простите, сэр! Он не хотел, чтобы вы знали! Ему было очень неловко! Я бы молчал, если бы он меня попросил, но он не попросил, хотя очень хотел, а так бы я молчал и не сказал вам ни слова!

— Что… Ванну? — возмущенно переспросил Грейвз. — А чем ему не нра…

Он оборвал себя. Глубоко вздохнул, как смертельно усталый человек, и сурово посмотрел на эльфа. Тот виновато поджал тонкие губы.

— Там слишком красиво, да? — обречённо спросил Грейвз.

Финли закивал, сочувственно подняв брови.

— Мистер Криденс сказал, что он боится что-нибудь испортить, а тогда вы рассердитесь и ему будет очень грустно.

— Ладно, — Грейвз потёр лоб. — Ничего пока с этим не делай. Я разберусь.

Он поднял голову и осмотрелся. Из головы напрочь вылетело, зачем он вообще заходил на кухню. Он пробежался взглядом по шкафчикам, мойке и разделочному столу, но так и не вспомнил. Чёртова лохань спутала все мысли. Он нахмурился, вспоминая, как спускался по каменной лестнице в полуподвал, прокрутил назад последние минут пятнадцать, но и это не помогло.

Ситуация была крайне щекотливой, подступаться к ней стоило с большой осторожностью. Надо как-то дать понять Криденсу, что этого дома ему не следует бояться. Что ванная комната — для них обоих, и ему не нужно мыться в деревянном корыте, подогревая горячую воду в кастрюле и поливая себя из ковшика. Это… унизительно, в конце концов.

Грейвз чувствовал, что попал в затруднительное положение. С Криденсом, конечно же, нужно немедленно поговорить, но даже думать об этом было неловко. Персиваль всегда воспринимал любые вопросы гигиены как нечто настолько интимное, что это позволено обсуждать лишь единожды, в младенчестве, и исключительно с родителем своего пола.

Отучать Криденса от безопасной бритвы — другое дело, этому молодой человек учится уже в сознательном возрасте, и не зазорно дать ему несколько советов. Но учить взрослого парня пользоваться ванной!

Сам виноват, — мстительно сказал он себе. Мальчик действует, как умеет, а спросить тебя стыдится. Или боится, неважно.

Грейвз подумал о том, что Криденс вообще старается не высовываться из своей комнаты без повода. Он с любопытством крутился по комнатам, если там был Персиваль, но самостоятельно выходил только в сад, поиграть с Хоуп.

Ему нужно время, — напомнил он себе. — Привыкнет.

Ванная комната не была аскетичной, но и роскошной Персиваль бы её не назвал. Строгая, элегантная, красивая. Белая плитка кирпичиком, чёрный пол, две раковины, два зеркала. На полках стояли ежедневные принадлежности. Монохромные полотенца, чёрные и белые, висели в кольцах на стене. Грейвз присел на край чугунной ванны, попытался представить, как её видит Криденс. Что здесь может пугать мальчишку, который вырос в нищем приюте? Наверное… всё? Слишком белые стены, слишком красивые кованые рамы у зеркал, слишком мягкие полотенца. Наверное, ему боязно даже брать их в руки.

Грейвз был в замешательстве. С тех пор, как он привёл сюда Криденса, их общение налаживалось довольно быстро. Мальчишка уже не боялся улыбаться, пробовал даже шутить. Научился задавать вопросы, говорить, что думает и даже — чего хочет. Он вообще был очень сообразительным. С ним, конечно, требовалась чёртова прорва терпения, но Грейвз видел результат своих усилий.

Но, похоже, не с каждым вопросом Криденс готов был прийти к нему. Мешал страх или… гордость. Ну конечно же. Он не хочет показаться глупым или невежественным. Ладно… значит, ему предстоит ещё один урок.