Фандом: Ориджиналы. Фёдор вздрагивает от неожиданности. Он оборачивается, чувствует, как пробегает мелкая дрожь по всему телу, когда заглядывает в зелёные глаза генерала, и уже хочет ослушаться, разозлиться за вечную усмешку, но почему-то покорно встаёт с резного сундука, на котором сидел последние полчаса, ожидая, когда Арго Астал закончит читать проклятый вестник.
8 мин, 56 сек 10654
Со своих колен генерал ссаживает Фёдора довольно неожиданно, поднимаясь со своего кресла. Получается, хотелось всё-таки подвинуться навстречу прикосновениям, потому что теперь, когда они вдруг внезапно обрываются, квернитц разочарованно стонет. Адамиди едва может удержаться на ногах, цепляется пальцами за рукав чёрной рубашки Арго и старается хоть немного привести дыхание в порядок, пока генерал смахивает всё, что лежит на столе, на пол. Кажется, под этими завалами находилось что-то хрупкое, стеклянное или фарфоровое — Фёдор слышит, как это что-то разбивается. Лишь пятый том Грифонова вестника генерал небрежно кидает в кресло, где сидел совсем недавно.
В следующее мгновение Арго Астал усаживает Адамиди на стол, лицом к себе, прижимается губами к его шее и снова забирается руками под рубашку, обжигая прикосновениями и заставляя дрожать от нетерпения. Фёдору щекотно от горячего дыхания генерала, он проводит руками по спине Арго, цепляется за чёрную ткань его рубашки и пытается не стонать слишком громко — на Лонгверне подобное почему-то кажется почти смущающим, сколько Адамиди не пытается избавиться от этой мысли.
Арго отстраняется ненадолго, и обе рубашки — его и Фёдора — летят на пол. За пару секунд до этого, кажется, был слышен характерный звук рвущейся ткани, так что Адамиди уверен — назавтра придётся воспользоваться одеждой кого-нибудь из обитателей Лонгвернского дворца, так как запасной рубашки Фёдор на Лонгверн не брал. Или, возможно, придётся надеть на себя одежду Арго, которая будет ужасно велика.
Генерал снова целует, на этот раз куда дольше, снова запускает руку в Федькины кудри, сжимает их, вполне достаточно, чтобы это почувствовать, но недостаточно, чтобы причинить боль, тот проводит руками по спине Арго, царапая короткими, но острыми ногтями — если всё так продолжится, наутро у Арго Астала вся спина будет расцарапана. Фёдор больше не может ни о чём думать — ни о трёх солнцах Лонгверна, ни о рубашках. Он лишь чувствует, как горячи руки Арго, насколько холодными почему-то остаются его перстни, ему щекотно от дыхания генерала, и он, кажется, не понимает больше ничего, кроме того, что ему хорошо, что он не хочет останавливаться…
А пальцы Арго забираются под пояс шаровар, приспускают их — и Фёдор радуется уже тому, что под ними ничего нет. Адамиди целует генерала и уже тянется к завязкам на его штанах. Развязывать их — то ещё мучение. И почему только Арго не может носить шаровары или что-то подобное хотя бы на тех своих уровнях, где всегда тепло? Из-за нетерпения квернитц почти нервничает, пытается управиться быстрее и чуть не путается окончательно.
— Ни стыда, ни совести! — ни с того, ни с сего слышит Фёдор Адамиди позади себя голос Колберта Астарна, в котором явно сквозит отвращение. — Постыдились бы, что ли!
Сообразить, что происходит, Фёдор не успевает, не успевает даже залиться краской или обернуться, чтобы убедиться в том, что Колберт существует не только в его воображении — уже в следующее мгновение Арго швыряет в своего брата злополучный пятый том Грифонова вестника.
1. Квернитц — мелкий дворянский титул в Ибере.
2. Уровни — что-то вроде измерений в Ибере, между которыми можно путешествовать.
В следующее мгновение Арго Астал усаживает Адамиди на стол, лицом к себе, прижимается губами к его шее и снова забирается руками под рубашку, обжигая прикосновениями и заставляя дрожать от нетерпения. Фёдору щекотно от горячего дыхания генерала, он проводит руками по спине Арго, цепляется за чёрную ткань его рубашки и пытается не стонать слишком громко — на Лонгверне подобное почему-то кажется почти смущающим, сколько Адамиди не пытается избавиться от этой мысли.
Арго отстраняется ненадолго, и обе рубашки — его и Фёдора — летят на пол. За пару секунд до этого, кажется, был слышен характерный звук рвущейся ткани, так что Адамиди уверен — назавтра придётся воспользоваться одеждой кого-нибудь из обитателей Лонгвернского дворца, так как запасной рубашки Фёдор на Лонгверн не брал. Или, возможно, придётся надеть на себя одежду Арго, которая будет ужасно велика.
Генерал снова целует, на этот раз куда дольше, снова запускает руку в Федькины кудри, сжимает их, вполне достаточно, чтобы это почувствовать, но недостаточно, чтобы причинить боль, тот проводит руками по спине Арго, царапая короткими, но острыми ногтями — если всё так продолжится, наутро у Арго Астала вся спина будет расцарапана. Фёдор больше не может ни о чём думать — ни о трёх солнцах Лонгверна, ни о рубашках. Он лишь чувствует, как горячи руки Арго, насколько холодными почему-то остаются его перстни, ему щекотно от дыхания генерала, и он, кажется, не понимает больше ничего, кроме того, что ему хорошо, что он не хочет останавливаться…
А пальцы Арго забираются под пояс шаровар, приспускают их — и Фёдор радуется уже тому, что под ними ничего нет. Адамиди целует генерала и уже тянется к завязкам на его штанах. Развязывать их — то ещё мучение. И почему только Арго не может носить шаровары или что-то подобное хотя бы на тех своих уровнях, где всегда тепло? Из-за нетерпения квернитц почти нервничает, пытается управиться быстрее и чуть не путается окончательно.
— Ни стыда, ни совести! — ни с того, ни с сего слышит Фёдор Адамиди позади себя голос Колберта Астарна, в котором явно сквозит отвращение. — Постыдились бы, что ли!
Сообразить, что происходит, Фёдор не успевает, не успевает даже залиться краской или обернуться, чтобы убедиться в том, что Колберт существует не только в его воображении — уже в следующее мгновение Арго швыряет в своего брата злополучный пятый том Грифонова вестника.
1. Квернитц — мелкий дворянский титул в Ибере.
2. Уровни — что-то вроде измерений в Ибере, между которыми можно путешествовать.
Страница 3 из 3
