Гроб на колесах

— Третий и последний звонок - Сергей выпустил в потолок клуб дыма и отпил из чашки с надписью «Пойло» остывший кофе. Что сейчас ему нужно, так это взбодриться и собраться с мыслями: кофе и сигареты этому способствовали. Хотя Сергей много раз слышал, что такой коктейль, наконец, убьет его, он рассуждал, что это произойдет, не так быстро, как если бы подсесть на что-нибудь, вроде героина. Парень снова затянулся. Он напуган — да, еще бы, сколько раз приходилось видеть и слышать об изуродованных трупах, найденных в квартирах — никто ничего не слышал, никто ничего не видел. И это пугало Попова больше всего. Он проверил, закрыта ли дверь на замки, но кто мог гарантировать, что псих не станет ломать. Ведь никто же не выйдет: прильнут к глазкам и будут с упоением смотреть бесплатное кино.

Попов снова затянулся и встал. Нервно зашагал по кухне. Выглянул в окно: метель в самом разгаре, мокрый снег, подгоняемый чудовищными порывами ветра, липнет на стекло. Часы в комнате ожили и пробили четыре часа, заставив Попова вздрогнуть и в которой раз за долгий день пожалеть, что он так и не нашел денег, чтобы купить электронный будильник со встроенным радио.

Парень сел, погасил истлевший до фильтра окурок и глотнул кофе.

— А чего я собственно волнуюсь? Из-за третьего звонка? Это глупо… Нужно позвонить ментам и все рассказать… Хотя вряд ли они отнесутся к этому серьезно… Тогда… Звонок телефона прервал размышления. Сергей зажмурился и тряхнул головой. Телефон не умолкал, зловеще аккомпанируя завыванию ветра. Сергей встал. На лбу выступили маленькие капли холодного пота, удары сердца гулко отдавались в ушах и желудке. Он попытался двинуться, но не смог — члены сковал страх, какой можно испытать, если, например, встретишься со львом в пустынном зоопарке. Попов чувствовал, как каждый волосок на теле вибрирует в такт телефонным звонкам. От такого бессилия ему стало только страшнее.

Телефон на секунду замолк, а затем с новой силой взорвал мимолетную тишину квартиры. Неожиданно, издавая трескучие помехи, включился маленький радиоприемник «Toxic» на холодильнике, телевизор в комнате стал быстро перебирать каналы, пока не остановился на новостях. Диктор кричал об авариях в городе, о небывалом снежном буране, но Попов не слушал. Он слушал радио, которое теперь затихло и стало издавать странный звук — постукивание, словно кто-то набирал телефонный номер. Аппарат в прихожей замолк. Из динамиков радиоприемника раздались четкие гудки незанятой телефонной линии. Затем и они прекратились: после короткого щелчка — трубка была снята.

— Я нашел твою улицу… Послышалось нечто напоминающее кашель.

— Я ищу твой дом… Приемник слабо пискнул и тут же, распространяя едкий запах паленой пластмассы, издал: «Фр-р-рф.» По кухне поплыли кольца черного дыма.

Попов словно оглушенный: с распахнутыми глазами, но невидящим взглядом, тяжело сел на табуретку. Это меньше всего похоже на детскую игру: «На нашей улице два дома. Дорога, ответвляющаяся по левую сторону от Проспекта Мира, ведет на Ясеневую улицу, и мимо домов дальше, в пустыри. Если он и ищет мой дом, то я его сразу же увижу».

Сергей вскочил с табуретки и прильнул к ледяному оконному стеклу. На безлюдной улице царил Белый Ужас. Машины, оставленные около подъездов, успели обзавестись огромными снежными покрывалами. Снег, кружась в бешеных вихрях, летел почти параллельно земле. Стемнело, но не настолько, чтобы фонари включились. Силуэты полузанесенных деревьев едва различались в наступивших зимних сумерках. В квартиру вместе с темнотой вползал ужас.

Попов судорожно вздохнул, как только из-за угла появились тусклые конусы фар, а за ними черная Волга-универсал. Свет фар на мгновение выхватил из темноты изуродованного налипшим снегом снеговика, погнутые местной шпаной качели, полусгоревшую покрышку. Автомобиль медленно покатился по улице. В этот момент Сергей горячо молил Бога, чтобы Волга остановилась у другого подъезда. Конусы фар скользил по придорожным сугробам, словно чей-то огненный взгляд, ищущий очередную жертву.

Сам не замечая того, Попов сжал кулаки так, что суставы откликнулись предостерегающим треском.

Волга мягко остановилась у его подъезда. Даже сквозь вой ветра парень слышал, как работает мощный двигатель, явно не принадлежащий Волге. Коротко щелкнуло зажигание, и двигатель заглох.

От напряжения из глаз парня выступили слезы.