Фандом: Mass Effect. Сложно прощать свои ошибки, если помнишь их до последней детали. На фикатон «Редкое явление».
14 мин, 45 сек 6662
Они так близко, что все случается само собой. Губы Тейна холодные, но Шепард не теряется, как в первый раз: две минуты четырнадцать секунд — и она согреет их своими. Ладони скользят по его спине, и плащ становится досадной помехой. Сорвать три застежки, стянуть с плеч гладкую жесткую ткань и, как и всегда, запутаться в хитроумной боковой шнуровке жилета — в этом вся Шепард: деликатный подход не ее конек, и любая попытка проявить терпение и самой раздеть своего мужчину заканчивается крахом.
Тейн склоняет голову и соприкасается с ней лбами, определенно, собираясь воззвать к голосу разума и напомнить Джейн о тысяче ограничений из-за синдрома Кепраля, но она к этому готова. Еще один поцелуй — глубокий, жаркий и отчаянный, как безмолвный призыв снова забыть об осторожности: просто жить, прожигать эти оставшиеся недели перед их коллективным самоубийством, просто вырваться из клетки воспоминаний наяву — и Тейну не остается ничего, кроме как подчиниться. Шепард, дернув молнию вниз, ныряет ладонями под жилет, чтобы обжечь его гладкую ледяную кожу своим теплом, чтобы почувствовать все ускоряющийся стук сердца в его груди и заключить пари с самой собой: как скоро самоконтроль Криоса даст трещину, и любовник, подхватив под колени, опрокинет ее на жесткую койку?
Бесшумно опускаются теневые пластины в иллюминаторах, которые отделяют медицинской блок от общей части палубы и отсекают ото всей остальной галактики этот тесный мирок, пропитанный запахами медикаментов и (самую малость) бренди «Серрайс Айс».
Краем глаза замечая, что голограмма доступа в отсек стала оранжевой, Шепард с удовлетворением признает, что СУЗИ, в действительности, весьма полезна, и что она, капитан, не позволит Джокеру саботировать работу искусственного интеллекта на корабле. По крайней мере, не в ближайшие часа два. Ведь капитану тоже иногда нужен отдых.
Тем не менее, после происшествия на захваченной батарианцами исследовательской станции, Криос начинает избегать ее. А может наоборот, Шепард сама сводит их общение до редких приглашений в капитанскую каюту, которые цинично и неприкрыто намекают о ее желаниях. Шепард не приходит больше в отсек жизнеобеспечения, чтобы просто посидеть и помолчать рядом с Тейном под тихий монотонный гул устройств очистки воздуха.
В тишине, как, впрочем, и в ночной темноте, всегда таились монстры. Не те, которым солдат-Шепард с удовольствием простреливала голову из своего верного «Хищника», если вдруг их дорожки пересекались, а совсем другие: из прошлого, которые смыкали свои когтистые лапы на шее человека-Джейн и мешали вздохнуть, мешали трезво мыслить. И в комнате Криоса стало слишком много этой гнетущей, пугающей тишины.
Крохотная стереосистема в каюте капитана по легкому касанию руки заполняет полупустую комнату негромкой мелодией. Шепард растягивается на диване и устраивает голову на коленях Тейна, пролистывая отчеты на блоке данных. Тейн задумчиво перебирает ее волосы, пропуская их сквозь пальцы, и рассматривает ее лицо, кажется, любуясь. Гребни на голове дреллов не походят на волосы, которые человеческие женщины безжалостно скручивают в пучки или, как Шепард в качестве послабления образу мужественного капитана, оставляют распущенными, и, когда выяснилось, что Тейн находит это различие их рас неожиданно привлекательным, как-то сама собой рождается традиция именно так проводить редкие минуты вдвоем. Бесконечные отчеты, улучшения, запросы, ресурсы… Но все это не то, о чем Шепард хочет думать в этот момент.
— Ты перестал интересоваться миссиями, — заявляет она, откладывая блок данных.
— Разве? — уголок его губ насмешливо приподнимается, а Джейн снова чувствует, что сердце пропускает удар. Ее чувства к Тейну основаны больше на духовной привязанности, нежели на физическом влечении, но ложью будет не признаться, что его грация в бою завораживает, а редкие улыбки заставляют думать о нем совсем не как о подчиненном. — А как же недавняя высадка на Даратар? — чуть хрипло спрашивает Тейн, будто прочитал по лицу ее мысли.
— Ты просто не смог отказать мне — капитану, когда я потребовала, чтобы ты спустился на нижнюю палубу и надрал зад паре контрабандистов вместе со мной и Джек.
— Ты права, — отзывается Криос, его глаза на несколько мгновений расширяются, а взгляд замирает.
— О чем ты думаешь? — окликает его Шепард, пытаясь коснуться застывшего лица, но Тейн вырывается из своего «солипсизма» и отводит ее ладонь.
Тейн склоняет голову и соприкасается с ней лбами, определенно, собираясь воззвать к голосу разума и напомнить Джейн о тысяче ограничений из-за синдрома Кепраля, но она к этому готова. Еще один поцелуй — глубокий, жаркий и отчаянный, как безмолвный призыв снова забыть об осторожности: просто жить, прожигать эти оставшиеся недели перед их коллективным самоубийством, просто вырваться из клетки воспоминаний наяву — и Тейну не остается ничего, кроме как подчиниться. Шепард, дернув молнию вниз, ныряет ладонями под жилет, чтобы обжечь его гладкую ледяную кожу своим теплом, чтобы почувствовать все ускоряющийся стук сердца в его груди и заключить пари с самой собой: как скоро самоконтроль Криоса даст трещину, и любовник, подхватив под колени, опрокинет ее на жесткую койку?
Бесшумно опускаются теневые пластины в иллюминаторах, которые отделяют медицинской блок от общей части палубы и отсекают ото всей остальной галактики этот тесный мирок, пропитанный запахами медикаментов и (самую малость) бренди «Серрайс Айс».
Краем глаза замечая, что голограмма доступа в отсек стала оранжевой, Шепард с удовлетворением признает, что СУЗИ, в действительности, весьма полезна, и что она, капитан, не позволит Джокеру саботировать работу искусственного интеллекта на корабле. По крайней мере, не в ближайшие часа два. Ведь капитану тоже иногда нужен отдых.
Тем не менее, после происшествия на захваченной батарианцами исследовательской станции, Криос начинает избегать ее. А может наоборот, Шепард сама сводит их общение до редких приглашений в капитанскую каюту, которые цинично и неприкрыто намекают о ее желаниях. Шепард не приходит больше в отсек жизнеобеспечения, чтобы просто посидеть и помолчать рядом с Тейном под тихий монотонный гул устройств очистки воздуха.
В тишине, как, впрочем, и в ночной темноте, всегда таились монстры. Не те, которым солдат-Шепард с удовольствием простреливала голову из своего верного «Хищника», если вдруг их дорожки пересекались, а совсем другие: из прошлого, которые смыкали свои когтистые лапы на шее человека-Джейн и мешали вздохнуть, мешали трезво мыслить. И в комнате Криоса стало слишком много этой гнетущей, пугающей тишины.
Крохотная стереосистема в каюте капитана по легкому касанию руки заполняет полупустую комнату негромкой мелодией. Шепард растягивается на диване и устраивает голову на коленях Тейна, пролистывая отчеты на блоке данных. Тейн задумчиво перебирает ее волосы, пропуская их сквозь пальцы, и рассматривает ее лицо, кажется, любуясь. Гребни на голове дреллов не походят на волосы, которые человеческие женщины безжалостно скручивают в пучки или, как Шепард в качестве послабления образу мужественного капитана, оставляют распущенными, и, когда выяснилось, что Тейн находит это различие их рас неожиданно привлекательным, как-то сама собой рождается традиция именно так проводить редкие минуты вдвоем. Бесконечные отчеты, улучшения, запросы, ресурсы… Но все это не то, о чем Шепард хочет думать в этот момент.
— Ты перестал интересоваться миссиями, — заявляет она, откладывая блок данных.
— Разве? — уголок его губ насмешливо приподнимается, а Джейн снова чувствует, что сердце пропускает удар. Ее чувства к Тейну основаны больше на духовной привязанности, нежели на физическом влечении, но ложью будет не признаться, что его грация в бою завораживает, а редкие улыбки заставляют думать о нем совсем не как о подчиненном. — А как же недавняя высадка на Даратар? — чуть хрипло спрашивает Тейн, будто прочитал по лицу ее мысли.
— Ты просто не смог отказать мне — капитану, когда я потребовала, чтобы ты спустился на нижнюю палубу и надрал зад паре контрабандистов вместе со мной и Джек.
— Ты права, — отзывается Криос, его глаза на несколько мгновений расширяются, а взгляд замирает.
— О чем ты думаешь? — окликает его Шепард, пытаясь коснуться застывшего лица, но Тейн вырывается из своего «солипсизма» и отводит ее ладонь.
Страница 4 из 5
