Группа риска

Минерва что-то рассказывала о детях, разъехавшихся на каникулы, о новых преподавателях и ремонте в башне Когтеврана. Как? Как еще совсем недавно Гермиону могли интересовать такие мелочи? Она почти кожей чувствовала неудобство, прикладывая массу усилий, чтобы сидеть спокойно. Ей хотелось быстрее завершить этот фарс. Она боялась сорваться и накричать на Минерву, болтавшую о сущей ерунде сейчас, когда мир вот-вот рухнет. То-то будет смеху: истеричная Грейнджер хватает за грудки Минерву МакГонагалл и вопит о том, что милый профессор Снейп ее похитил, потому что хочет стать Темным Властелином! Даже санитары из Мунго ржать будут.

— Ты дашь нам допуск в Запретную секцию, Минерва?

Видимо, тонкая душевная организация Снейпа тоже не выдержала, когда разговор плавно свернул на племянников Минервы. Та как-то сразу засуетилась и торопливо выписала пропуск.

— У тебя очень интересное ожерелье, Гермиона, — Минерва внимательно посмотрела на ее шею. — Я никогда такого не видела.

— Индивидуальный заказ, — процедил Снейп, беря Гермиону под локоть.

Под многозначительным взглядом Минервы Гермиона покраснела до корней волос и сумела лишь что-то такое промямлить на прощание.

В библиотеке мадам Пинс долго вертела в руках пропуск, разве что на зуб не попробовала. После заставила их расписаться в толстенном гроссбухе о том, что они ознакомились с правилами техники безопасности, и проводила в Запретную секцию.

— Вы знаете, что нам нужно? — поинтересовался Снейп у Гермионы.

— «История Хогвартса».

Снейп закатил глаза.

— Подождите! — не дала ему высказаться о ее умственных способностях Гермиона. — Нам нужна та самая — первая. Та, которую начали писать Основатели.

Они быстро нашли нужный стеллаж и даже почти сразу наткнулись на нужный фолиант. Потемневший от времени, красивый толстый кожаный переплет с металлическими застежками, украшенный драгоценными камнями: алмазами, сапфирами, рубинами и изумрудами, Гермиона открывала с трепетом и благоговением.

— Что вы делаете? — хмуро поинтересовался Снейп, вставая за ее плечом.

— Собираюсь читать, — подняла на него удивленный взгляд Гермиона.

— Недели хватит?

Гермиона беспомощно оглянулась: была бы ее воля, она бы и месяц провозилась.

— Берем книгу и возвращаемся, — резко скомандовал Снейп, запихивая фолиант в карман.

Гермиона аж задохнулась от подобного кощунства.

— Вы собираетесь стащить первое издание «Истории Хогвартса» из Хогвартса?!

— Грейнджер, — вкрадчиво поинтересовался он, — неужели вам — профессиональному взломщику — вдруг стало стыдно тырить у альма-матер?

— Я — профессиональный криптограф! А это — историческая ценность! Раритет! Реликвия! Единственный экземпляр! — Гермиона была в ужасе.

— Мы с вами вообще родились в неудачное время, Грейнджер. Поднимайте свою задницу и пошли отсюда.

— Но мы не можем!

Снейп отступил на шаг и окинул взглядом ее фигуру с ног до головы.

— У вас что-то с ногами?

— У меня с ногами то же, что у вас с головой — проблема, профессор! — прищурилась Гермиона. — Вообще-то считается, что мы с вами исследования проводим. И что-то такое усиленно изучаем. И если мы выйдем отсюда через пять минут, это будет выглядеть подозрительно!

Снейп сделал шаг вперед, вплотную приблизившись к Гермионе. Она сглотнула.

— Если вы так настаиваете, Грейнджер, — мягко сказал он и наклонился к ней. — Мы можем здесь что-нибудь исследовать…

Через секунду Гермиона, оправляя мантию, пулей вылетела из Запретной секции. Следом за ней шел невозмутимый Снейп.

— Спасибо, мадам Пинс, — величественно кивнул он оторопевшей библиотекарше. — Мы видели все, что нужно.

— Вы — чудовище, профессор! — шипела Гермиона, спускаясь по лестнице.

— Я всегда знал, что с вами что-то не так, Грейнджер, — качая головой, сокрушался Снейп, шагая следом. — Какая-то дурацкая книга…

— Раритет!

— Какой-то дурацкий раритет значит для вас больше, чем собственная жизнь. Нельзя настолько себя не любить, Грейнджер.

— Мне есть кого любить, — тихо сказала Гермиона.

— Любовь к кому-то портит людей. И делает их уязвимыми.

— Любовь делает людей чище и лучше.

— Я вот себе нравлюсь таким, какой есть — грязным и с трехдневным цинизмом на лице.

— Брутально, — усмехнулась Гермиона. — Только вот все равно — одиноко.

— Если вы решили провести среди меня лекцию о пользе любви к ближнему, то вы слегка ошиблись аудиторией, Грейнджер.

— Но о чем-то мы должны говорить? — резонно заметила Гермиона, выходя на дорожку, ведущую к антиаппарационному барьеру.

— А почему мы не можем о чем-то помолчать?

— Потому что вас раздражает моя болтовня?

— Вы, Грейнджер, мечтаете умереть?

— А вы знаете, когда я умру?

— Если не заткнетесь, то прямо сейчас! — рыкнул Снейп и схватив ее за руку, повернул лицом к себе.

— А о своей смерти вы вообще не думаете, профессор?

Лицо Снейпа дышало яростью. Гермиона поежилась, но взгляд не отвела.

— Почему это? В последнее время — особенно часто. Смерть приходит ко мне в образе лохматого криптолога с косой, который убалтывает меня до смерти!