Группа риска

— Если бы ты тогда знала об условиях, на которых спасала меня, — тихо спросил он, и сердце ее почему-то забилось часто-часто, — если бы ты знала… ты согласилась бы?

Она смотрела в его лицо, вспоминая все, что они пережили. Опасность, боль, унижения, ужас, страх потери… Какая же он сволочь. У нее защипало в носу.

— Да! — она вырвала руку. — Прекратите этот фарс! Я не собираюсь выходить за вас замуж. Мне плевать, что мы по бумагам считаемся супругами! Я ни за что не выйду замуж за человека, который меня не любит! Который считает, что мной можно распоряжаться! И думает, что я — идиотка!

Она исступленно кричала, и ярость клокотала у нее внутри. Гермиона не поняла, как оказалась у него на коленях, прижатая к груди Снейпа так сильно, что пуговицы сюртука больно впились ей в щеку. Он гладил ее по спине и, уткнувшись в ее кудрявую макушку, быстро-быстро говорил:

— Тише, тише… Я виноват. Я сам во всем виноват. Я недооценил тебя. Я был в ужасе от тебя, Гермиона. Ты бесила и выводила из себя своей наглостью, самоуверенностью, своей непоколебимостью, честностью и бесстрашием, граничащими с глупостью. Я — идиот, Гермиона. Когда я понял, что случилось, было уже поздно. Ты не поверила бы мне.

— А что случилось? — едва слышно спросила Гермиона, поднимая голову.

Он смотрел на нее с такой ошеломляющей нежностью, что у Гермионы перехватило дыхание. Она, как завороженная, следила за тем, как он склоняется к ней.

— Мне было очень сложно осознать, что одна маленькая въедливая женщина внезапно стала средоточием всей моей жизни. Это как-то неправильно, Гермиона. Я не был к этому готов.

— Ну извини, — прошептала она, обвивая его шею руками.

Он выдохнул, и Гермиона почувствовала, как его ладони скользят по ее спине все ниже.

— Прости меня, — прошептал он почти ей в самые губы.

У нее закружилась голова, по спине поползли мурашки, а внизу живота сладко заныло. Она прогнулась под его ладонями и застонала.

— Поцелуй меня, — шепнул он.

— Это же ты просишь прощения, — прошептала она, распахивая глаза.

— Я прошу прощения, потому что чувствую себя виноватым. Я переживаю, а значит, ты должна поцеловать меня, успокоить и сказать, что любишь!

— Слушайте, профессор, я тоже хочу жить в вашем мире, — простонала она. — Я ненавижу вас, вы это знаете?

— Знаю, — ухмыльнулся он и философски заметил: — От любви до ненависти — один шаг. Это хорошо, что ты начала именно с ненависти. Лучше шагать именно от нее. А теперь, — Снейп пересадил ее обратно на кровать и достал из кармана коробочку, — позвольте мне, Гермиона Грейнджер, официально попросить ваших руки и сердца.

Дрожащими руками она открыла коробочку, в которой оказалось скромное золотое кольцо с небольшим изумрудом. Гермиона перевела взгляд на лицо Снейпа, застывшего в напряженном ожидании. Она вздохнула.

— Это так неожиданно, — пробормотала Гермиона, опуская глаза. — Мне надо подумать…

— Гр-рейнджер! — зарычал Снейп, и, отбросив коробочку в сторону, повалил Гермиону на кровать и впился в ее губы яростным поцелуем.

Дверь в палату тихонько закрылась, и Джинни подергала за рукав Гарри, вытиравшего испарину.

— Ну! Он ее убил?

— Нет, — отрицательно покачал он головой. — Но у нее еще есть шанс прикончить его прямо сейчас.

— Знаешь, — сказала Джинни, беря мужа под руку, — если она не убила его сразу, значит, еще не все потеряно.

— Мы же не можем вечно торчать под дверью, делая ставки на то, кто из них кого убьет первым?

— Вот наша семейная жизнь, Гарри, никогда не была такой насыщенной, — задумчиво проговорила Джинни, уводя Гарри от палаты.

— Надеюсь, она такой и останется, — искренне пожелал он.

Джинни успокаивающе положила голову ему на плечо:

— Зато скучно им не будет никогда.

— Это сейчас прозвучало как проклятие, Джинни, — споткнулся Гарри.

— Они заслужили свое трудное счастье. Должно же оно у них быть каким-то особенным.

Он обнял ее за талию, и они медленно пошли к выходу.

Эпилог

Гермиона просматривала почту, срезая печати на пергаментах и вскрывая конверты тонким и острым кинжалом с черненой серебряной рукояткой. Часть она передавала сидящему за столом супругу, а остальное читала сама. Завтрак, приготовленный Северусом, традиционно состоял из яичницы с беконом и кофе, примостившихся где-то с краю, потому что все остальное пространство стола было завалено корреспонденцией, скопившейся за время их отсутствия в Паучьем тупике.

— Джеймс передает тебе привет и спрашивает, заберешь ли ты его из школы в пятницу, — она нахмурилась. — А почему я не в курсе того, что ты обещал ему посмотреть метлу? Он еще маленький! Это опасно!

— У мужчин должны быть свои скромные мужские секреты, Гермиона, — пробормотал он, не отрываясь от письма. — И потом «посмотреть» не значит«купить».

— Ты же не любишь квиддич!

— Зато его любит Джеймс. И я предпочитаю, чтобы он ходил «смотреть» на метлы со мной, а не с Уизли.

— Ты ревнуешь? — с надеждой спросила Гермиона.

— У меня экзистенциальный кризис.

— Ревность, — удовлетворенно заключила Гермиона.