Груз N…

Когда генерал выполнил мою «просьбу», я оглушил и его, и генерал упал как мешок с навозом. Обыскав тела, я нашел наручники, дымовые шашки и еще несколько гранат. Я заломил телохранителям руки и сцепил наручниками так, чтобы руки одного были сцеплены с ногами другого. Потом порвал рубашку генерала на лоскутки, приковал руки и ноги генерала к унитазу, и начал связывать тряпки. Потом взял гранату, вынул чеку так, чтобы при небольшом прикосновении она выпала окончательно, положил ее в рот телохранителю, пропустил через кольцо связанные лоскутки и завязал сзади, а потом проделал то же самое и с остальными. Теперь, если они захотят поговорить, то взлетят на воздух.

Повесив автоматы на плечо, я осторожно выглянул в коридор. Он был пуст. Я вышел в коридор и прислушался к соседней двери. Там сидели и переругивались солдаты. Я вернулся в туалет, взял оставшиеся лоскутки и шнурки от ботинок, связал их. Один конец импровизированной веревки я привязал к ручке двери, а другой к кольцу. Стараясь не переусердствовать с изъятием кольца, я вынул чеку, а потом засунул ее обратно так, чтобы она не сработала, но запросто могла вылететь. А потом, с величайшей осторожностью положил гранату на пол. Теперь, если откроется дверь, чека выпадет и будет взрыв. Затем, стараясь не дышать, я подкрался к углу коридора, за которым меня запросто могли ждать несколько солдат, настроенных не для разговора.

Я достал пару дымовых шашек и кинул их за угол. Как только дым начал заполнять коридор, скрывая все во всепоглощающем мраке, раздались автоматные очереди. Я был прав, если бы я заглянул туда, то патологоанатом замучился бы извлекать из меня свинец. Услышав стрельбу, из заминированной мной комнаты выбежали солдаты, чека вылетела, и раздался оглушительный взрыв, который припечатал меня к стенке. Я двинулся к двери, осматривая тылы. В комнате лежало несколько контуженых солдат. Лица солдат были обезображены от боли и красной крови. У одного солдата оторвало руку, и он лежал, истекая кровью, другому — осколком распороло живот, и он одной рукой держал внутренности, иначе бы они вывалились наружу, а рядом, рукой сжимая автомат, третий солдат, с рассеченным лицом, лежал без сознания. И я несколькими короткими очередями добил их. Теперь тылы были зачищены, и можно было попытаться прорваться к выходу, не получив пулю в спину.

Я подошел к углу, из-за которого валил черный дым и бросил туда оставшиеся две дымовые шашки. Потом подождал, когда у них закончатся патроны, и они стали перезаряжать автоматы. Бежать на них смысла не было, так как за это время они бы успели их перезарядить, к тому же этого они только и ждут, потому что это единственный путь к лифту (вряд ли они сделали несколько разных лифтов). Зато я мог забежать в комнату в этом задымленном коридоре, и хотя там, скорее всего, находятся солдаты, у меня гораздо больше шансов уцелеть, ведь они не ожидают этого. Я пожалел о том, что у меня нет глушителя, а материала и времени сделать его у меня не было. Я достал нож и поправил автомат на плече, и побежал изо всех сил, стараясь, тем не менее, передвигаться бесшумно. Я вбежал в комнату и заметил очертания солдата с автоматом, я изо всех сил вонзил нож ему в горло, попав ему, как я в последствии увидел, в адамово яблоко. Солдат попытался кричать, но не смог, и задохнулся еще до того как рассеялся дым. Два других солдата насторожились, услышав странный хрип, вскинули автоматы и стали осторожно подходить к тому месту, откуда он донесся.

— С тобой все в порядке?

Шепотом спросил один из них, но ответа не последовало. Воспользовавшись ситуацией, я ударил говорившего прикладом автомата в лицо, тот отлетел на метр и упал. Не дожидаясь ответных действий, я присел и вонзил нож в то место, где по моим предположения находился пах другого противника. Расчет оказался верным, и я услышал крик, который может издать только мужчина, лишающийся своих «достоинств», крик, который, услышав всего лишь раз, остается в памяти навсегда. Я ринулся к нему, схватил его за шею и попытался свернуть ее. По-моемому он даже не почувствовал, что кто-то схватил и пытается добить его. Свернуть шею удалось лишь через несколько секунд, так как я раньше этого никогда не делал, а лишь видел по телевизору. Но драгоценные секунды были потеряны, и когда я подбежал к оставшемуся в живых солдату из этой троицы, тот успел ударить меня автоматом в грудь, и я попятился как рак. Солдат поднялся и вскинул автомат. Я уклонился влево от ожидаемой очереди и побежал на него с ножом в руке. Когда я настиг его, обойдя сзади, он повернул голову, чтобы предупредить остальных о моем местонахождении. Левой рукой я приподнял его голову, а правой, сжимая нож в руке, резко провел по горлу ножом, тот выпустил автомат, потянул руки к горлу и попытался схватить меня, но у него уже не было сил для борьбы…