Грязный Гарри и Философский Камень

Скоро Гарри вытянул, что от радости за яйцо Хагрид выложил новому знакомому, как справляться с Пушком, сторожевой собакой третьего этажа.

Настроение Гарри упало довольно сильно.

— Мы тоже слышали эту новость, — доложился Рон Уизли. — Пока тебя не было, мы часто навещали Хагрида. Это был Квиррелл, верно? Убить собаку он не смог, теперь решил зайти по-другому… Как только Хагрид нам всё рассказал, мы с тех пор по очереди каждую ночь дежурим на третьем этаже. Но пока туда никто не совался.

Гарри вспомнил совет Фламеля и пригорюнился.

— Еще бы он сунулся. Он же знает, что мы его застукали на третьем этаже, и боится, что мы всё выложили учителям, — добавил Рон. — Он теперь долго не осмелится туда соваться!

— А вы не боитесь, что он заметит вас и будет мстить? — спросил Гарри.

— Он в любом случае будет. Он давно имеет на нас зуб. Так что вопрос в том, кто куснет первым, — философски сказал Нотт.

— Фламель убеждал меня бросить всё дело и не попадаться больше не глаза Квирреллу. Он гарантировал, что тогда вы будете в безопасности, и обещал вас защитить.

— То же самое он говорил тебе в прошлый раз, Гарри, и обещал, что Квиррелл больше не покусится на тебя. И вот чем это кончилось, — сказала Гермиона.

— Мне их обещания знаете где? — спросил Крэбб. — Мы сами о себе позаботимся.

— Кстати, Грейнджер, ты всё еще жаждешь спасти Квиррелла? — спросил Малфой.

— Да, жажду, — с вызовом ответила Гермиона.

— Ну как?! Когда сам Дамблдор его расколдовать не смог! — простонал Рон.

— А он даже не пытался.

— Хагрид сказал, что директор вызвал Квиррелла в кабинет и они долго беседовали наедине. Куда непонятнее?!

— И после этого он объявил Квиррелла безопасным…

— Знаете, что? — сказал Гойл. — А может, это Квиррелл заколдовал Дамблдора, когда остался с ним наедине в кабинете? Империус, или что-то в этом роде…

Все засмеялись. Гарри решил, что теория Гойла — самая остроумная из всех, которые он слышал в школе.

Но «заседание совета» быстро закончилось. Гермиона решительно объявила, что Гарри нужно много отдыхать, а утомлять его нельзя.

— Ты молодец, что очнулся, Гарри, — сказала она на прощанье, проследив, что все остальные уже ушли.

— Спасибо, Гермиона.

— У нас не все верили, что ты сможешь выжить. Когда тебя увезли в больницу, Нотт сказал, что узнал это заклинание. Это очень Темное заклинание, Вечный Сон или что-то вроде того.

— Да, Фламель сказал то же самое.

Гермиона вздохнула.

— Знаешь, наверное, я зря тебе то говорю… Но Нотт и Малфой даже поспорили на деньги, очнешься ты или нет. Конечно, я их отговаривала…

— Дай-ка угадаю. На то, что я не выйду из комы, поставил Нотт? — спросил Гарри.

— Ты угадал, — призналась Гермиона.

Снова метлы, психология и козлы

… Гарри проснулся потому, что громко пели птицы.

Он зевнул и со вкусом потянулся.

В окно гриффиндорской спальни светило солнце, он бездельничал здесь один, остальные были на занятиях.

Утро четверга.

Теперь четверг стал любимым днем Гарри. С тех пор как медики Сент-Мунго выдали ему при прощании отличный новогодний подарок — медотвод от полетов до конца курса, он просто влюбился в школьные четверги.

Он вставал утром в четверг со всеми на трансфигурацию, а потом прощался с однокурсниками, потому как они набрасывали мантии и бежали на стадион, на сдвоенный урок полетов, а Гарри отправлялся обратно в свою спальню — спать.

Полтора часа сна, и каждый четверг превращался в роскошный выходной.

Освеженный крепким сном, Гарри спускался к друзьям на следующие уроки. Н неизменно и благодушно выслушивал, как ругался профессор Поттер по его очередному отсутствию, как заявлял, что всякие врачишки ему не указ, и нечего уроки прогуливать; как грозился выставить Гарри «неуд» в конце курса, чтобы оставить на второй год.

Гарри в ответ лучезарно улыбался и жалел, что бедный профессор в своей спортивной молодости пропустил столько бладжеров в голову. Бумажка с печатью и подписями директора Дамблдора, профессора Фламеля, медсестры Помфри и колдомедика из Мунго прочно защищала Гаррин тыл и сообщала ему снисходительность ко всем Поттерам на свете.

Тем более, что Малфой передал, как Поттер проворчал:

— А вообще для Снейпа разница с прошлым семестром невелика. Он что тренируется, что прогуливает — успехи равные.

Гарри тоже так считал, но в пользу прогуливания. Потому что при этом он не падал с метлы.

— И правда, Гарри, полеты не для тебя, — признался как-то Рон Уизли. — Тебе лучше выбить вечное освобождение, на все семь курсов.

Рон происходил из семьи, которая родилась на метле и вся поголовно играла в квиддич. Тренер Поттер обещал и самому Рону место в команде, как только Рон перейдет на следующий курс.

— «Полеты не для тебя»! Кто бы говорил! — возмутилась Гермиона. — Летать ты умеешь, видите ли. Нашел чем гордиться! А что на зельеварении ни одного зелья правильно сварить не можешь, и если бы Гарри тебе не подсказывал, ты бы каждый урок взрывал котлы, это не считается?

— Считается, считается, — вздохнул Рон.