Фандом: Гарри Поттер. Заключительная часть серии про Грязного Гарри. Не пора ли возрождать Волдеморта?
204 мин, 52 сек 8820
— Я в «Общей теории заклинаний» что-то такое видел. На привидений действуют те же заклинания, что и на людей, только скидку на нематериальность надо сделать.
— Надо посмотреть «Теорию», — согласился Тедди. — Если бы там была формула…
И Тедди явно отвлекся на составление искомой формулы…
Но вежливость взяла верх, и он вернулся на землю.
— Но ты прав, письма от призраков впечатляют. Призрачные сова выглядят здорово… Или тебе фестрал принес?
— Сова, — признался Гарри. — Без головы.
— Твои маглы были в восторге.
— Ну что ты, они еще от попугая Люпина не оправились. Пивзовская дразнилка пришла, когда их не было дома. Хотя не поручусь, что соседи ее не видели.
— Будут меньше глазеть на чужие дома, — предположил Нотт. — Это полезно.
С чем Гарри не мог не согласиться.
Любой сосед, пожелавший сейчас заглянуть в окна их дома, получил бы на вид престранную картину: камин Дурслей, горящий зеленым пламенем, и торчащая из этого пламени говорящая голова!
Пожалуй, такое зрелище было бы соседу не полезно…
Хорошо, что Дурслей не было дома.
В это время Гаррина метла, стоящая на стреме у входной двери, громко щелкнула прутьями. Это означало, что Дурсли возвращаются и камин в их гостиной стоит вернуть в изначальную форму камина, а не станции в составе сети Летучего пороха. Гарри и Нотт поспешно простились, тем более, что «час на волшебство» на сегодня истекал.
К моменту прихода Дурслей камин уже принял невинный вид, и никто не заподозрил бы, что там творилось волшебство.
Хотя, кто знает Дурслей? Дядя Вернон неоднократно ворчал, что его бедовый племянник Гарри — неисправимое чудовище. Дядя подозревает, что ужасное дитя начинает колдовать всякий раз, как бедные Дурсли выходят из дома! Колдовать даже в их любимой гостиной… Ведь для мальчика нет ничего святого!
Дурсли застали Гарри за самым приличным занятием: он мурлыкал себе под нос и подметал пол.
Тетя Петунья одобрила его рвение, хотя пол гостиной еще час назад был безупречно чистым.
— Вот это я понимаю — хорошая работа! И никакой тебе магии.
— Тетя, лучшие профессора Хогвартса с вами согласны! — возвестил Гарри.
Лицо тети немного перекосило при упоминании Хогвартса, и Гарри было это очень приятно.
— Невежды считают, что если есть магия, то руками ничего делать нельзя. Зачем махать тряпкой и веником, когда можно произнести заклинание? И посуда сама себя помоет, и пол сам себя подметет… Так вот, это глупость! Хороший результат получается только тогда, когда к делу руку прилагает человек. Профессор Фламель нам так и говорит: все ингредиенты нарезайте сами, котлы мойте сами, рабочее место убирайте сами… А то выдумали как просто: махнуть палочкой, и нож сам всё нарежет? И котел сам очистится? Никогда. Чушь получится, вот что я вам говорю. Фламель шестьсот лет это проверяет.
— Слышать больше не хочу про котлы, палочки и волшебство! — взревел дядя Вернон.
— Фламель? Это который изобрел Философский Камень? — изумился Дадли.
— Тот самый, — скромно сказал Грязный Гарри. — Он и есть. Он у нас зелья преподает с самого начала, разве я не говорил? Я его любимый ученик.
— Какой Философский Камень?! Его же не существует! — отрезал исторически подкованный дядя.
Гарри оскорбился в лучших чувствах:
— Как — не существует? Я его своими руками держал. Если вы имеете в виду известную магловскую байку, что Философский Камень — это миф, а алхимия — лженаука, то антинаучна как раз эта байка, а Философский Камень прекрасно себе существует. Мне пришлось даже подраться с Волдемортом из-за него. И вообще, если бы не Камень, меня бы здесь не было — три года назад он спас мне жизнь.
Высказывая всё это, Гарри упорно глядел на любимую книжку Дадли «Код Микеланжело». Это была покорившая весь мир мистика-фантастика, по которой уже снимали фильм, и участвовали там все, кому положено: масоны, нумерологи, черные маги, друиды с рунами и даже василиск. Николя Фламелю, алхимии и Философскому Камню в книге уделялось достойное место.
Ради этой книги Дадли даже вспомнил, что умеет читать, и одолел целых шестьсот двадцать страниц.
Тетя Петунья даже боялась, что он испортит зрение.
Но Дадли перечитал книгу три раза и пока ничего не испортил — и даже клянчил деньги на второй том «Кода», который сейчас писал автор.
— Николас Фламель? Ты знаешь Николаса Фламеля? — благоговейно спросил фанат.
— Знаю, — кивнул Гарри. — Классный мужик.
— Николас Фламель умер пятьсот лет назад! — возразила тетя.
— Профессору Фламелю почти семьсот лет, — сказал Гарри, — и он прекрасно сохранился для своего возраста. Ему никто не дает больше трехсот. Он чувствует себя здоровым, и он жив.
— Всё это враки, — заключил дядя Вернон. — И чтобы больше никаких разговоров про твою уродскую школу, понял? Дадли, ты что уши развесил? Не смей его слушать!
— И ты тоже умеешь делать Философский Камень? — с почтением спросил Дадли, который не умел слушаться старших.
— Камень? Что ты, это программа Высшей алхимии, а я еще школьник. Я только зелья умею варить: Одурительное, Чихательное там…
— Надо посмотреть «Теорию», — согласился Тедди. — Если бы там была формула…
И Тедди явно отвлекся на составление искомой формулы…
Но вежливость взяла верх, и он вернулся на землю.
— Но ты прав, письма от призраков впечатляют. Призрачные сова выглядят здорово… Или тебе фестрал принес?
— Сова, — признался Гарри. — Без головы.
— Твои маглы были в восторге.
— Ну что ты, они еще от попугая Люпина не оправились. Пивзовская дразнилка пришла, когда их не было дома. Хотя не поручусь, что соседи ее не видели.
— Будут меньше глазеть на чужие дома, — предположил Нотт. — Это полезно.
С чем Гарри не мог не согласиться.
Любой сосед, пожелавший сейчас заглянуть в окна их дома, получил бы на вид престранную картину: камин Дурслей, горящий зеленым пламенем, и торчащая из этого пламени говорящая голова!
Пожалуй, такое зрелище было бы соседу не полезно…
Хорошо, что Дурслей не было дома.
В это время Гаррина метла, стоящая на стреме у входной двери, громко щелкнула прутьями. Это означало, что Дурсли возвращаются и камин в их гостиной стоит вернуть в изначальную форму камина, а не станции в составе сети Летучего пороха. Гарри и Нотт поспешно простились, тем более, что «час на волшебство» на сегодня истекал.
К моменту прихода Дурслей камин уже принял невинный вид, и никто не заподозрил бы, что там творилось волшебство.
Хотя, кто знает Дурслей? Дядя Вернон неоднократно ворчал, что его бедовый племянник Гарри — неисправимое чудовище. Дядя подозревает, что ужасное дитя начинает колдовать всякий раз, как бедные Дурсли выходят из дома! Колдовать даже в их любимой гостиной… Ведь для мальчика нет ничего святого!
Дурсли застали Гарри за самым приличным занятием: он мурлыкал себе под нос и подметал пол.
Тетя Петунья одобрила его рвение, хотя пол гостиной еще час назад был безупречно чистым.
— Вот это я понимаю — хорошая работа! И никакой тебе магии.
— Тетя, лучшие профессора Хогвартса с вами согласны! — возвестил Гарри.
Лицо тети немного перекосило при упоминании Хогвартса, и Гарри было это очень приятно.
— Невежды считают, что если есть магия, то руками ничего делать нельзя. Зачем махать тряпкой и веником, когда можно произнести заклинание? И посуда сама себя помоет, и пол сам себя подметет… Так вот, это глупость! Хороший результат получается только тогда, когда к делу руку прилагает человек. Профессор Фламель нам так и говорит: все ингредиенты нарезайте сами, котлы мойте сами, рабочее место убирайте сами… А то выдумали как просто: махнуть палочкой, и нож сам всё нарежет? И котел сам очистится? Никогда. Чушь получится, вот что я вам говорю. Фламель шестьсот лет это проверяет.
— Слышать больше не хочу про котлы, палочки и волшебство! — взревел дядя Вернон.
— Фламель? Это который изобрел Философский Камень? — изумился Дадли.
— Тот самый, — скромно сказал Грязный Гарри. — Он и есть. Он у нас зелья преподает с самого начала, разве я не говорил? Я его любимый ученик.
— Какой Философский Камень?! Его же не существует! — отрезал исторически подкованный дядя.
Гарри оскорбился в лучших чувствах:
— Как — не существует? Я его своими руками держал. Если вы имеете в виду известную магловскую байку, что Философский Камень — это миф, а алхимия — лженаука, то антинаучна как раз эта байка, а Философский Камень прекрасно себе существует. Мне пришлось даже подраться с Волдемортом из-за него. И вообще, если бы не Камень, меня бы здесь не было — три года назад он спас мне жизнь.
Высказывая всё это, Гарри упорно глядел на любимую книжку Дадли «Код Микеланжело». Это была покорившая весь мир мистика-фантастика, по которой уже снимали фильм, и участвовали там все, кому положено: масоны, нумерологи, черные маги, друиды с рунами и даже василиск. Николя Фламелю, алхимии и Философскому Камню в книге уделялось достойное место.
Ради этой книги Дадли даже вспомнил, что умеет читать, и одолел целых шестьсот двадцать страниц.
Тетя Петунья даже боялась, что он испортит зрение.
Но Дадли перечитал книгу три раза и пока ничего не испортил — и даже клянчил деньги на второй том «Кода», который сейчас писал автор.
— Николас Фламель? Ты знаешь Николаса Фламеля? — благоговейно спросил фанат.
— Знаю, — кивнул Гарри. — Классный мужик.
— Николас Фламель умер пятьсот лет назад! — возразила тетя.
— Профессору Фламелю почти семьсот лет, — сказал Гарри, — и он прекрасно сохранился для своего возраста. Ему никто не дает больше трехсот. Он чувствует себя здоровым, и он жив.
— Всё это враки, — заключил дядя Вернон. — И чтобы больше никаких разговоров про твою уродскую школу, понял? Дадли, ты что уши развесил? Не смей его слушать!
— И ты тоже умеешь делать Философский Камень? — с почтением спросил Дадли, который не умел слушаться старших.
— Камень? Что ты, это программа Высшей алхимии, а я еще школьник. Я только зелья умею варить: Одурительное, Чихательное там…
Страница 3 из 56
