Фандом: Гарри Поттер. Говорить глупости можно от смущения, но Луна, похоже, даже не думала смущаться… Странная, странная Луна.
29 мин, 39 сек 14900
— Это было приятно, — сказала она, и его сердце переполнилось странным, новым чувством, от которого захотелось кричать на весь мир. Рольф никогда не испытывал ничего подобного. «Стефания, прости, прости», — жалко произнёс его внутренний голос и затих. Стефания? Какая Стефания? Теперь была одна только Луна, она заполнила его полностью… Рольф погладил её по спине, ещё сильней прижал к себе и сказал:
— Ты тоже можешь обнять меня.
Одна её рука лежала у земли, зажатая их телами, а вторая почему-то пряталась у Луны за спиной.
— Я… дело в том, что я… — пробормотала Луна, — не успела руки помыть. А помёт шамшугов — не самая ароматная штука.
— А я вообще весь взмок, пока искал тебя. От меня, наверное, разит, как от тролля.
— О, нет, ты прекрасно пахнешь, — уверенно возразила она, и Рольф усмехнулся, как всегда, обезоруженный прямолинейностью её ответа.
— Мы не будем пренебрегать правилами гигиены, — сказал он и потянулся за палочкой.
Рольф помог Луне подняться, произнёс заклинание и стал поливать её вытянутые вперёд ладони. Они казались совершенно чистыми, но Луне, конечно, было видней. Струйка воды разбивалась о тонкие пальцы Луны, капли стекали в траву, сверкая в вечернем солнце. Рольф стоял и смотрел на то, как она умывается, приглаживает волосы, и представлял, будто моёт её сам. В реке, или под душем, или в ванной… Он моет Луну, а её волосы, потемневшие от влаги, струятся по плечам.
— Ну что, теперь ты?
Не сразу сообразив, что она имела в виду, Рольф скинул рубашку, наклонился над кочкой и сказал:
— Лей.
Он быстро умыл лицо, шею, грудь, смочил свой короткий ёжик, подставил под струйку воды одну за другой подмышки и попытался вымыть спину.
— Давай я, — сказала Луна. Она принялась гладить его одной рукой по спине и по плечам, держа в другой руке палочку, из кончика которой текла вода. — У тебя сильные плечи. И милые веснушки.
— Угу, — пробормотал Рольф. В последний раз его мыла мама лет этак пятнадцать назад, но тогда он мечтал, чтобы процедура побыстрей закончилась, а сейчас — чтобы ладони Луны вечно скользили по его спине. Если бы не холодная вода, вытерпеть ее прикосновения было бы очень сложно. Но ничто не длится вечно.
— Готово, — сказала она и произнесла осушающее заклинание.
— Спасибо. Это было приятно, — сделав вид, что хочет спрятать свою палочку в карман брюк, Рольф вместо этого направил её на Луну и выкрикнул: — Агуаменти!
Луна взвизгнула от неожиданности, сделала большие глаза и оглядела свою мокрую блузку.
— Ах, так?
Она направила палочку Рольфу в лицо:
— Агуаменти!
— Агуаменти!
— Агуаменти!
— Агуаменти!
Давно он так не смеялся. Мокрая Луна выглядела по-боевому решительно. Она приседала, ловко отклонялась от струйки и не сдалась, пока не вымочила его до нитки, и тогда он прокричал:
— Экспеллиармус!
Тяжело дыша и отплёвываясь, она стояла посреди поляны в прилипшей к телу камуфляжной рубашке, с взлохмаченными, потемневшими от влаги волосами. Рольф отбросил в сторону палочку и сгрёб Луну в охапку. Они раздевались очень быстро, помогая и мешая друг другу одновременно. Луна, безусловно, больше помогала, стягивая с него брюки трясущимися от холода руками, а Рольф скорее мешал, пытаясь по ходу дела поцеловать её, куда придётся. Ему было жарко, очень жарко. Скоро они остались в одном нижнем белье, но как Рольф ни обнимал Луну, она всё равно дрожала от холода. Больше всего на свете ему хотелось стянуть с неё остатки одежды, уложить в траву и наконец утолить свой голод, но вместо этого он, прошептав Луне на ухо «подожди», отпустил её, метнулся к рюкзаку, достал оттуда походную палатку и бросил на землю вместо покрывала. Он не хотел, чтобы их кто-то увидел или услышал. Не хотел, чтобы им помешали, и быстро выставлял все заклинания, что знал. Заглушающее, отталкивающее, заклинание невидимости…
Луна подняла свою палочку, отброшенную Экспеллиармусом, и стала помогать ему. Взлохмаченная Луна в одном белье готовит вместе с ним ложе для совместного удовольствия! В какой-то момент она повернулась спиной и наклонилась — это было с ее стороны совершенной провокацией.
Чёрт возьми, он не должен ударить в грязь лицом! Он был лучшим учеником в колледже, лучшим кандидатом на вакансию преподавателя зоологии, лучшим юным натуралистом двухтысячного года и собирался стать самым лучшим любовником для Луны. Ни одна девушка на него ещё не жаловалась, а Стефания вообще говорила, что… Долой Стефанию. Рольф был очень рад, что часом раньше выпустил пар, оросив одинокую берёзку, и не сомневался в своей выдержке. Он был в прекрасной форме. Луна забудет всё, что у неё было до него. Он будет на высоте, потому что влюблён — да, кажется, он влюблён, и Луна, безусловно, должна была это заметить, потому что она всегда хорошо понимала его без слов. Милая, милая Луна.
Всё. Ничто теперь не могло им помешать.
Они сели на своё импровизированное ложе, неровное от кочек, скрытые магией от всего мира, и для начала немного отдышались.
— Эти шамшуги, — вдруг сказала Луна, — они… они такие забавные, правда?
— Ты тоже можешь обнять меня.
Одна её рука лежала у земли, зажатая их телами, а вторая почему-то пряталась у Луны за спиной.
— Я… дело в том, что я… — пробормотала Луна, — не успела руки помыть. А помёт шамшугов — не самая ароматная штука.
— А я вообще весь взмок, пока искал тебя. От меня, наверное, разит, как от тролля.
— О, нет, ты прекрасно пахнешь, — уверенно возразила она, и Рольф усмехнулся, как всегда, обезоруженный прямолинейностью её ответа.
— Мы не будем пренебрегать правилами гигиены, — сказал он и потянулся за палочкой.
Рольф помог Луне подняться, произнёс заклинание и стал поливать её вытянутые вперёд ладони. Они казались совершенно чистыми, но Луне, конечно, было видней. Струйка воды разбивалась о тонкие пальцы Луны, капли стекали в траву, сверкая в вечернем солнце. Рольф стоял и смотрел на то, как она умывается, приглаживает волосы, и представлял, будто моёт её сам. В реке, или под душем, или в ванной… Он моет Луну, а её волосы, потемневшие от влаги, струятся по плечам.
— Ну что, теперь ты?
Не сразу сообразив, что она имела в виду, Рольф скинул рубашку, наклонился над кочкой и сказал:
— Лей.
Он быстро умыл лицо, шею, грудь, смочил свой короткий ёжик, подставил под струйку воды одну за другой подмышки и попытался вымыть спину.
— Давай я, — сказала Луна. Она принялась гладить его одной рукой по спине и по плечам, держа в другой руке палочку, из кончика которой текла вода. — У тебя сильные плечи. И милые веснушки.
— Угу, — пробормотал Рольф. В последний раз его мыла мама лет этак пятнадцать назад, но тогда он мечтал, чтобы процедура побыстрей закончилась, а сейчас — чтобы ладони Луны вечно скользили по его спине. Если бы не холодная вода, вытерпеть ее прикосновения было бы очень сложно. Но ничто не длится вечно.
— Готово, — сказала она и произнесла осушающее заклинание.
— Спасибо. Это было приятно, — сделав вид, что хочет спрятать свою палочку в карман брюк, Рольф вместо этого направил её на Луну и выкрикнул: — Агуаменти!
Луна взвизгнула от неожиданности, сделала большие глаза и оглядела свою мокрую блузку.
— Ах, так?
Она направила палочку Рольфу в лицо:
— Агуаменти!
— Агуаменти!
— Агуаменти!
— Агуаменти!
Давно он так не смеялся. Мокрая Луна выглядела по-боевому решительно. Она приседала, ловко отклонялась от струйки и не сдалась, пока не вымочила его до нитки, и тогда он прокричал:
— Экспеллиармус!
Тяжело дыша и отплёвываясь, она стояла посреди поляны в прилипшей к телу камуфляжной рубашке, с взлохмаченными, потемневшими от влаги волосами. Рольф отбросил в сторону палочку и сгрёб Луну в охапку. Они раздевались очень быстро, помогая и мешая друг другу одновременно. Луна, безусловно, больше помогала, стягивая с него брюки трясущимися от холода руками, а Рольф скорее мешал, пытаясь по ходу дела поцеловать её, куда придётся. Ему было жарко, очень жарко. Скоро они остались в одном нижнем белье, но как Рольф ни обнимал Луну, она всё равно дрожала от холода. Больше всего на свете ему хотелось стянуть с неё остатки одежды, уложить в траву и наконец утолить свой голод, но вместо этого он, прошептав Луне на ухо «подожди», отпустил её, метнулся к рюкзаку, достал оттуда походную палатку и бросил на землю вместо покрывала. Он не хотел, чтобы их кто-то увидел или услышал. Не хотел, чтобы им помешали, и быстро выставлял все заклинания, что знал. Заглушающее, отталкивающее, заклинание невидимости…
Луна подняла свою палочку, отброшенную Экспеллиармусом, и стала помогать ему. Взлохмаченная Луна в одном белье готовит вместе с ним ложе для совместного удовольствия! В какой-то момент она повернулась спиной и наклонилась — это было с ее стороны совершенной провокацией.
Чёрт возьми, он не должен ударить в грязь лицом! Он был лучшим учеником в колледже, лучшим кандидатом на вакансию преподавателя зоологии, лучшим юным натуралистом двухтысячного года и собирался стать самым лучшим любовником для Луны. Ни одна девушка на него ещё не жаловалась, а Стефания вообще говорила, что… Долой Стефанию. Рольф был очень рад, что часом раньше выпустил пар, оросив одинокую берёзку, и не сомневался в своей выдержке. Он был в прекрасной форме. Луна забудет всё, что у неё было до него. Он будет на высоте, потому что влюблён — да, кажется, он влюблён, и Луна, безусловно, должна была это заметить, потому что она всегда хорошо понимала его без слов. Милая, милая Луна.
Всё. Ничто теперь не могло им помешать.
Они сели на своё импровизированное ложе, неровное от кочек, скрытые магией от всего мира, и для начала немного отдышались.
— Эти шамшуги, — вдруг сказала Луна, — они… они такие забавные, правда?
Страница 6 из 9
