Higher places

Да они в мою комнату лет пять не заходили, чего уж там ещё и интересоваться моей скромной ничего незначащей персоной! Но сейчас она так искренне раскаивалась, что у меня просто не было права не простить её.

— Мам, меня спас Лео. Мне…

— Я знаю, сынок! Он нам всё рассказал. И после твоего первого пробуждения врачи нам сказали, что ты произносил его имя, мы тогда незамедлительно позвонили ему и он приехал сюда. Сидел здесь с тобой сутки, — моя мама стала гладить меня по волосам.

— А сколько всего я спал?

— Дня два.

— Мне ещё долго надо будет здесь валяться? — спросил я и поправил свою подушку, чтобы было удобнее сидеть.

— Не знаю, врачи сказали, когда будешь в стабильном состоянии, тогда и выпишут. Сидеть тут весь день мы не будем, тем более работа… Прости, малыш, мне правда… — она не договорила.

Я её перебил:

— Я понимаю, мам. Всё в порядке. Можешь позвонить Лео и рассказать о моем пробуждении?

— Конечно, милый, конечно. Он сам просил позвонить, когда ты проснёшься.

Вскоре мои родители ушли. Пришла медсестра, померяла мне давление, температуру, дала какие-то лекарства и удалилась. Меня оставили на какое-то время одного. Отличное время, чтобы убивать самого себя. Итак, начнём: у меня есть две вещи, которые меня сейчас больше всего волнуют. Первая — это Лео, но он сегодня должен приехать. Вторая — мой странный сон. Нет, не так, кошмар. В детстве мне снились подобные. С Тонким Человеком. Хех, он просил называть себя «Господин Безликий». Как сейчас помню. Но те сны, которые мне снились в детстве, были добрыми и очень реалистичными. Хотя раньше тоже было страшно, но не настолько же… Ужас. Годы идут, а ты всё не меняешься, Тимми. Наверное, даже когда я буду стариком, я буду бояться безликого существа в костюме…

Вдруг я услышал шаги. Кто-то приближался к моей палате.

— Тим… — в комнату зашёл светловолосый парень и обнял меня.

Я заплакал. Ну, да, вот такой-вот я плаксивый, как девочка. Что тут поделаешь. И ещё я не знал, почему я плакал, от счастья, или от горя?

— Лео, с тобой всё хорошо, — не то спросил, не то подтвердил я, но Лео просто молча обнимал меня, — Сдерживаешь слёзы, тупица, а?

Я отодвинул его от себя и посмотрел прямо в светло-карие глаза. Я не ошибся, он закусил нижнюю губу и всхлипывал.

— Идиот, какой же ты идиот, — одной рукой я держался за плечо моего друга, а другой я вытирал рукавом лицо.

— Следствие уже ведут. И уже нашли этих нариков. Меня пока что никто не трогал насчёт этого всего. Я в стороне, и значит теперь под прицелом ты. — парень очередной раз всхлипнул.

— Ты копам об этом рассказывал?

— Гхк, да. Они сказали, что нам не о чем волноваться. — блондин стал отходить от истерики.

— Вот и всё. Значит всё в полном порядке, Лео. Спокойствие. — я успокаивающе улыбнулся.

— Прости, что ничего не принёс, просто я, как услышал о том, что ты проснулся так сразу и примчался. Мне надо было удостовериться, что с тобой всё в порядке.

— Да всё в порядке, мне ничего не нужно. Я…

Мой друг резко перебил меня:

— Ты всё ещё ломишься по мету?

Ого, как резко. Я честно говоря забыл про это… А если подумать, то если бы здесь неподалёку был мет, то я бы не отказался… А вот теперь мне нужно придумать, что всё-таки сказать. Правду, или ложь?

Из моей головы как будто испарился образ матери и умирающего из-за моей тупости Лео. Мне стало всё равно. Это неправильно, но я ничего не мог поделать. Я хотел наркотиков, но, наверное, даже себе я сейчас признаться не в силах.

— Нет, не ломлюсь.

— Вот и слава Богу. — меня потрепали по волосам.

— В тяжелые времена только некоторые видят, что именно не в порядке. Миллионам суждено ползать, но только те, кто способен сделать выбор — могут выдержать всё.

Я помню, как Лео когда-то говорил мне это. Он мудрец, научивший меня всему хорошему, что я знаю. На самом деле, нас воспитывают не только родители, но ещё и наши друзья, общество, школа. В конце концов, мы сами себя воспитываем. Зачастую, если ты родился говном, или подлецом, ничего не сможет исправить тебя. Потому что самый лучший воспитатель — это ты сам. Сейчас я вспоминаю его слова на полном серьёзе, может эта фраза не совсем подходит под данную ситуацию, но я вспоминаю именно её. Почему? Да потому что я не способен сделать выбор! Я не могу просто взять и отказаться от метамфетамина. Я готов отдать всё, что у меня есть за него. Я понимаю, что это неправильно. Но я ничего не могу поделать с собой. Я не могу противостоять этой болезни, она захватывает разум и тащит меня в никуда. Я не могу самостоятельно бороться с этим. Кто-то должен заставить меня, кто-то должен воспитать меня, научить отказываться от этого. Но кто? Никому нет дела до меня. Это не сознательные мысли. Это всё говорит не Я. Это мой здравый смысл решил воскреснуть. Не Я. Я не способно требовать воспитания.

Мы просидели весь вечер в моей палате и разговаривали о всяких вселенских вещах. И доктор разрешил мне выйти и подышать свежим воздухом.