Крипипаста не всегда была такой, какой мы все её знаем. Когда-то было начало… Повествование о жизни на высших местах, такой, какая она есть. О двух главных прокси Безликого — жёлтых толстовках.
140 мин, 4 сек 12966
Тим отвёл от меня взгляд, а я тем временем выполз из своего укрытия. Да уж, бедный новичок. Я сам помню первый свой день здесь… Но… Пока что ничего генерального с того первого дня не изменилось. Ну, разве что я знаю, если не слушаться нашего Хозяина будет больно, и при виде этой жуткой девочки надо немедленно убегать и прятаться. А ещё спальня на втором этаже…
— Что дальше? — от этих слов я передёрнулся. Этот «предсказанный безумец» что, думает это аттракцион? И я здесь ведущий? Этот грёбанный дом хуже всего, что я видел в своей жизни.
— Я… Что ты имеешь в виду? — сказал я, пытаясь подражать громкому тону своего собеседника.
— Я имею в виду, что мне сейчас делать. — русоволосый снял свой кроссовок на правой ноге, кажется там рана…
— Ну, что хочешь, наверное.
— Я хочу домой. — Тим снял свой носок и начал смотреть на гноящуюся рану в стопе.
— Кроме этого. Я думаю ты хочешь есть, и ещё тебе нужно что-то с этим делать. — я указал на его правую стопу. — Потом хуже будет.
Парень пару секунд перерабатывал информацию, и затем стал обратно надевать носки и завязывать кроссовки.
— Сперва я хочу поесть.
— Пошли. — я встал с пола.
Школьник закончил колдовать со своей ногой, и мы пошли вниз, ведь комната, в которой мы находились, была на втором этаже. Тим старался причинить своей многострадальной стопе как можно меньше боли, поэтому сильно прихрамывал. Я терпеливо ждал его на лестнице.
В конце концов, мы зашли на кухню. Это было среднего размера помещение со страшным окном. Всё как в фильмах ужасов. Всё. Тим сел на старинный и скрипучий стул, недовольно поглядывая на холодильник. Да, кстати, холодильник представлял собой нечто пугающее: обтертая белая краска (уже не белая), не отмывшиеся следы крови, выломанная ручка.
— Ту еду можно есть? — как-то совсем неожиданно спросил Тимофей и показал пальцем на холодильник. Что за вопросы? Он ещё не видел еды даже.
Я лишь кивнул.
Парень тяжело встал со стула и подошёл к холодильнику. Когда он открыл дверцу морозного шкафчика, пессимистическое выражение его лица не изменилось. В углу — две бутылки непастеризованного спирта, на верхней полке — заплесневевший хлеб, пустая кастрюля и четыре баночки рыбных консервов.
«Предсказанный безумец» взял консервы и попытался их открыть, получалось скверно, но после минуты мучений он всё же сумел открыть железную крышку.
— Расскажи мне, Алекс, а где ты жил? — вдруг спросил меня брат по несчастью.
— В штате Пенсильвания.
Я бы хотел задать ему тот же вопрос, но почему-то передумал. Тим выглядел слишком жалко, едя руками этих замурованных рыбок. У него наверное была семья, друзья… И тут он появился здесь, разделять со мной горе. Пожизненно причём. Мне жалко его, это мне нечего терять (практически), а вот этому парню точно есть что.
Вдруг что-то заставило меня отвлечься от своих мыслей: я услышал шум падения жестяной банки — Тим выкинул консервы в сторону.
— Ничего больше нет?! — странный парень стал с раздражением открывать все кухонные шкафчики.
— Нет, нету…
— Дерьмо! Одно дерьмище в моей грёбанной жизни! Жрать нечего уже! — закричал он и вывернул содержимое какой-то ёмкости, в которой по идее должна лежать еда.
Такое поведение моего нового знакомого меня пугало, очень сильно пугало. У него истерика? А разве Тимофей не должен быть выжат, как лимон? Напуган, к случаю? Новенький кажется всего лишь решил разгромить кухню, ну что же, я не буду ему мешать. Мало ли. Раз он безумец, лучше держаться от него подальше. Хотя я не знаю, то ли это безумство, про которое говорил Безликий, но это определённо не нормально.
Псих остановился и через мгновение стоял рядом со мной. Очень близко. Мне показалось, что он хочет меня ударить.
— Почему ты так смотришь?! Что? Запрещено громить комнаты здесь, да? Ой-ой-йой, как неловко, пойду сейчас же просить прощения у этого высокого дрыща! — да, у него определённо истерика, благо он не собирается меня бить. Может с рыбой что-то не то? Может в ней какие-нибудь настои нехорошие, а то этот идиот быстро сменил свой настрой. Молниеносно просто сменил.
Я не решился озвучить свои мысли вслух и промолчал. Эта ходячая бомба с таймером поняв, что я не настроен на разговор, продолжило свою истерику: открывание шкафчиков, выкидывание всего их содержимого, и вскрикивания время от времени из-за боли в ноге. Что я могу сделать? Оставлять его так нельзя, и подходить, пожалуй, тоже не стоит.
Агрессивная истерика была не такой уж и долгой. Постепенно Тим начал опускать руки и рвано дышать, а потом плюхнулся на стул и буквально сдёрнул ботинок вместе с носком со своей правой ноги. У-у, кажется ему не стоило так резво прыгать на ней. Итак, теперь второй этап истерики — истерические рыдания. Парень начал рыдать, держась за свою стопу.
— Подожди пожалуйста, я сейчас вернусь. — сказал я и вышел за дверь. Он не услышал меня, потому что сильно занят своим психическим срывом. Ну, что? Я не могу просто так на это смотреть.
— Что дальше? — от этих слов я передёрнулся. Этот «предсказанный безумец» что, думает это аттракцион? И я здесь ведущий? Этот грёбанный дом хуже всего, что я видел в своей жизни.
— Я… Что ты имеешь в виду? — сказал я, пытаясь подражать громкому тону своего собеседника.
— Я имею в виду, что мне сейчас делать. — русоволосый снял свой кроссовок на правой ноге, кажется там рана…
— Ну, что хочешь, наверное.
— Я хочу домой. — Тим снял свой носок и начал смотреть на гноящуюся рану в стопе.
— Кроме этого. Я думаю ты хочешь есть, и ещё тебе нужно что-то с этим делать. — я указал на его правую стопу. — Потом хуже будет.
Парень пару секунд перерабатывал информацию, и затем стал обратно надевать носки и завязывать кроссовки.
— Сперва я хочу поесть.
— Пошли. — я встал с пола.
Школьник закончил колдовать со своей ногой, и мы пошли вниз, ведь комната, в которой мы находились, была на втором этаже. Тим старался причинить своей многострадальной стопе как можно меньше боли, поэтому сильно прихрамывал. Я терпеливо ждал его на лестнице.
В конце концов, мы зашли на кухню. Это было среднего размера помещение со страшным окном. Всё как в фильмах ужасов. Всё. Тим сел на старинный и скрипучий стул, недовольно поглядывая на холодильник. Да, кстати, холодильник представлял собой нечто пугающее: обтертая белая краска (уже не белая), не отмывшиеся следы крови, выломанная ручка.
— Ту еду можно есть? — как-то совсем неожиданно спросил Тимофей и показал пальцем на холодильник. Что за вопросы? Он ещё не видел еды даже.
Я лишь кивнул.
Парень тяжело встал со стула и подошёл к холодильнику. Когда он открыл дверцу морозного шкафчика, пессимистическое выражение его лица не изменилось. В углу — две бутылки непастеризованного спирта, на верхней полке — заплесневевший хлеб, пустая кастрюля и четыре баночки рыбных консервов.
«Предсказанный безумец» взял консервы и попытался их открыть, получалось скверно, но после минуты мучений он всё же сумел открыть железную крышку.
— Расскажи мне, Алекс, а где ты жил? — вдруг спросил меня брат по несчастью.
— В штате Пенсильвания.
Я бы хотел задать ему тот же вопрос, но почему-то передумал. Тим выглядел слишком жалко, едя руками этих замурованных рыбок. У него наверное была семья, друзья… И тут он появился здесь, разделять со мной горе. Пожизненно причём. Мне жалко его, это мне нечего терять (практически), а вот этому парню точно есть что.
Вдруг что-то заставило меня отвлечься от своих мыслей: я услышал шум падения жестяной банки — Тим выкинул консервы в сторону.
— Ничего больше нет?! — странный парень стал с раздражением открывать все кухонные шкафчики.
— Нет, нету…
— Дерьмо! Одно дерьмище в моей грёбанной жизни! Жрать нечего уже! — закричал он и вывернул содержимое какой-то ёмкости, в которой по идее должна лежать еда.
Такое поведение моего нового знакомого меня пугало, очень сильно пугало. У него истерика? А разве Тимофей не должен быть выжат, как лимон? Напуган, к случаю? Новенький кажется всего лишь решил разгромить кухню, ну что же, я не буду ему мешать. Мало ли. Раз он безумец, лучше держаться от него подальше. Хотя я не знаю, то ли это безумство, про которое говорил Безликий, но это определённо не нормально.
Псих остановился и через мгновение стоял рядом со мной. Очень близко. Мне показалось, что он хочет меня ударить.
— Почему ты так смотришь?! Что? Запрещено громить комнаты здесь, да? Ой-ой-йой, как неловко, пойду сейчас же просить прощения у этого высокого дрыща! — да, у него определённо истерика, благо он не собирается меня бить. Может с рыбой что-то не то? Может в ней какие-нибудь настои нехорошие, а то этот идиот быстро сменил свой настрой. Молниеносно просто сменил.
Я не решился озвучить свои мысли вслух и промолчал. Эта ходячая бомба с таймером поняв, что я не настроен на разговор, продолжило свою истерику: открывание шкафчиков, выкидывание всего их содержимого, и вскрикивания время от времени из-за боли в ноге. Что я могу сделать? Оставлять его так нельзя, и подходить, пожалуй, тоже не стоит.
Агрессивная истерика была не такой уж и долгой. Постепенно Тим начал опускать руки и рвано дышать, а потом плюхнулся на стул и буквально сдёрнул ботинок вместе с носком со своей правой ноги. У-у, кажется ему не стоило так резво прыгать на ней. Итак, теперь второй этап истерики — истерические рыдания. Парень начал рыдать, держась за свою стопу.
— Подожди пожалуйста, я сейчас вернусь. — сказал я и вышел за дверь. Он не услышал меня, потому что сильно занят своим психическим срывом. Ну, что? Я не могу просто так на это смотреть.
Страница 7 из 38
