Хочу

От своего бессилия, я, как и ты, лет в пятнадцать-шестнадцать, хотел покончить с собой, но подумал, что так и не проедусь никогда в фиолетовой машине. И так мне тошно стало, что и умирать расхотелось. Умирать хорошо, когда событие уже произошло, когда все кончилось и завяло, и больше ловить нечего, а когда все только начинается, когда мелькает в уме это глупое слово «вдруг», тогда умирать совсем неохота. Вот и я подумал, вот закончу школу, пойду работать, заработаю деньги, не очень, ведь много надо, и, с первой же зарплаты, куплю себе этот автомобиль. Я весь в мечтания ушел. Но очень уж побыстрее хотелось. И тогда, в то время, я понял, что даже, если чего-нибудь очень хочется, ничего не произойдет. Ничего не случится. Чуда не будет. А тут еще эта перестройка. Все пошло кувырком. Деньги стали обесцениваться, все стало меняться, все стало похоже на зыбкую болотную почву.

Дождь пошел. Ну ничего. Ты, вон, с моста хотел прыгнуть и ничего. Так, что и дождь перетерпишь. Тем более, что недолго осталось. После школы мама моя устроила меня в спорткомплекс «Олимпийский», в пожарную охрану. Знаешь это здание? На «Проспекте Мира»? Знаешь? Да, его все знают. Ну и вот. Там же нужно следить, чтоб ничего не загорелось, никто, чтоб спичку не кинул, бычок там, всякий. Для этого и дежурство там устроено. Ходишь с рацией по зданию, рожу во все дела суешь и доволен. Планировка в этой громадине очень странная. Строил его, наверное, безумный архитектор. Или архитектор-наркоман. Потому что… Ты был там? Два раза? Неважно. Когда приходишь на какое-то определенное мероприятие, тебя и пускают в строго определенные места. Во все остальные помещения вход тебе строго воспрещен. А я ходил по всем помещениям. Там столько секретных переходов, технических этажей, всяких странных комнат, просто ужас. Я, даже, себе присмотрел каморку. Как раз на техническом этаже, похожем на космический корабль. Трубы, кабели, распредалительные щиты, вентиляция. Каморка, правда, маленькая, но удобная. Никто, если специально искать не будет, не найдет.

А платили нам очень мало. Чисто символически. И то зарплату задерживали на несколько месяцев. Предполагалось, видимо, что мы шакалим по зданию и штрафуем в собственный карман разные конторы. Некоторые, конечно, так и делали, но только не я. Целыми днями, или ночами, смотря когда мне выпадало дежурить, я бродил по «Олимпийскому» и бредил своей, теперь уже черной, машиной. Такого натурального темного цвета, без всяких отливов в синеву или еще куда. Надо признаться, черный цвет был благороднее всего. Больше всего мне нравился. Я ждал, когда же нам выплатят достаточно, чтобы мне купить это чудо. Я даже в магазины не ходил. Мне не нужно было туда идти. Я был в полной уверенности, что, как только, у меня появятся деньги, я могу зайти в любой магазин и куплю там свою машину. Девки, конечно, появлялись в моей жизни реже, но все-таки достаточно часто, чтоб об этом шли разговоры.