Хохотун

Трогательной встречи не получилось, потому что Артемус спал. И мне облегченно подумалось, что это и к лучшему. Я, оказывается, была здорово растеряна и не смогла придумать даже мысленного — адекватного — диалога. Альтернатива — нежно повиснуть на его шее — тоже почему-то не вызывала энтузиазма. Хватало простого осознания, что Артемус спит в соседней комнате, живой и, видимо, относительно здоровый.

Поэтому я тихо прикрыла дверь, чтобы не разбудить его неосторожным шумом, и подбросила в камин дров.

Пока грелась в чайнике вода, я уселась в кресло и бездумно оглядела пустой кабинет. Он не менялся, как и Захариус — стол, два кресла, книжные шкафы и большой сундук. На столе лежали какие-то бумаги, и меня как громом подбросило из кресла. Почему-то почти не было сомнений, что мне не достанется в итоге и крохи стоящей информации об этом нападении. Ну а поскольку Артемус спит…

У меня не получилось сдержать противную дрожь в пальцах — все же до сих пор я еще никогда не читала его письма без разрешения. Ни письма, ни документы.

«Артемус!»

Я с трудом нашел старика Грока, и по его описаниям я вполне могу подозревать Грейнди. Он сейчас вертится вокруг Эмбера Резерфорда, говорят даже, что они пару раз вместе обедали. А ты сам знаешь, что Эмбер скорее родную мать придушит, чем посадит за свой стол непроверенного человека.

Второго еще ищем.

Рэгнок«.»

Я панически обернулась на темный проем спальни, но никто меня так и не застукал за чтением чужих писем.

Зато мне стало ясно, откуда растут ноги у неудачливых убийц, хотя тут как посмотреть — что бы с ними сделали Хранители, если бы Артемус погиб.

Старик Грок было прозвище одного из самых осторожных и хитрых наемников. Я слышала, что он участвовал в какой-то войне на юге. Там их были тысячи, но до Севера докатывались лишь слухи. Грок вернулся с войны вполне здоровым, если не считать выколотого левого глаза, и сразу же прибился к местной преступной гильдии. И вот там его умения оценили по достоинству — быстрый, молчаливый, исполнительный и равнодушный. Глава гильдии отстегивал страже огромные деньги, чтобы Грок оставался на свободе, но я не сомневалась, что затраты окупаются втридорога.

Так что имя старика Грока стало ключом к разгадке нападения. Имя Грока и имя Эмбера Резерфорда.

Несколько лет назад его брат — лорд Джулиан Резерфорд — открыл ворота для немногочисленной армии Вольфганта и благополучно скрылся с глаз. До сих пор никто не подозревал, жив ли он, и если да, то где скрывается. На Эмбера, разумеется, тут же пала тень гнева Барона, но суматоха у престола погибшего короля спасла ему жизнь.

Дальше, насколько мне было известно, за него активно взялись Хранители. А за что браться там было — голос в совете Великих Семей никогда не был лишним в местной политике.

Эмбера так и не призвали к ответу за предательство брата, и вот теперь он оказался как-то связан с нападением на Артемуса. Надо полагать, одно из двух — либо и слухом не ведает о нем, в чем я немного сомневалась, либо оказался полностью причастным. К сожалению, я никогда вживую не видела и не слышала его, чтобы сопоставить с ночными визитерами в ту ночь.

Но пока этого и не требовалось.

Я вернулась в кресло, слушая, как шумит вода в чайнике, и еще раз обдумала эту мысль.

Судя по всему, выходило, что Артемус просто-напросто доигрался, наконец, с политикой. Это было неизбежно и всеми ожидаемо — им самим в первую очередь. И почему он тогда не смог отбиться? От старика-то Грока?

Честно представив себя на его месте, я признала, что сама, возможно, и справилась бы, при условии не слишком внезапного нападения. Но это не был стиль Грока, так что глупое поражение я Артемусу простила, сама не веря такой формулировке. А еще в письме шла речь о каком-то втором — может быть, тоже наемнике?

И о Грейнди. Эта фамилия совершенно ничего мне не говорила, кроме того, что она явно южная. Только у них там все имена и фамилии были какими-то… неоконченными и смешными.

Вода с шумом вскипела, и я кинулась наливать себе чай, не особо уже горя желанием его пить.

— Привет.

Раньше я могла бы подпрыгнуть от испуга, но его появления я ждала с тех пор, как прочитала письмо. Оказалось бы довольно странно, чтобы он не проснулся и не заинтересовался, кто там гремит.

Я молча ему улыбнулась, захваченная неожиданно лирическим настроением — таким же мимолетным, как муха-однодневка. Тревога улеглась во мне давно, а дурная привычка бояться неслучившихся событий на этот раз позорно ретировалась — то, что нужно для хорошего вечера.

— А я прочла твое письмо, — сказать все же что-то нужно было, и почему бы не правду. — Извини.

Пока я говорила, Артемус осторожно переместился от дубового дверного проема до кресла, в котором недавно сидела я сама. От его движения колыхнулось пламя свечи, и комната тут же наполнилась танцующими тенями. Сквозь них я не смогла обнаружить на его лице раздражения или злости от своего признания.

В конце концов, чтобы спокойно обсуждать произошедшее, он должен был понять, насколько я информирована.