Длинный коридор, залитый нежно-молочным светом, с множеством дверей и стойкой посередине — совершенно удивительное место. Здесь, вроде бы, всегда людно. Секунды не проходит, что бы кто-то за чем-то куда-то не шел.
48 мин, 3 сек 19622
— Ну что, готова? — решительно спросил Светлый и хотел было распахнуть двери, но Юля нежно положила свою руку на руку Светлого и, глядя в его голубые, бездонные, как небеса, глаза, тихонечко сказала:
— Айда со мной, а?
Светлый на мгновение поддался какому-то ностальгическому душевному порыву, что велел ему, бросив все, сию же минуту умчаться прочь с небес вместе со своей очаровательной спутницей. Но он тут же взял себя в руки.
— Не могу! — тяжело вздохнул он.
— Видишь? — и он показал на стойку, что красовалась посреди коридора.
— Уже ждут. Да и тебя протолкнуть надо.
Светлый широко распахнул дверь, а Юля нежно поцеловала Светлого в щечку и прошептала на ухо:
— Увидимся.
— Увидимся! — подмигнув, ответил ей Светлый.
— Лет через сто! — бросила на прощанье Юля и пошла вперед, строго вперед на свет, тонкой полоской струившийся откуда-то оттуда, куда Светлому хода, увы, не было.
А Светлый с грустной улыбкой проводил взглядом шикарная даму, при виде которой все мужчины, считающие себя мужчинами, тут же втягивают животы, покуда дыхания хватает, выравнивают спины, не взирая на всякие сколиозы и радикулиты, расправляют плечи, аж пока рубашка не треснет и растопыривают руки, словно птицы перед полетом… В маленьком скверике, прямо напротив приемного покоя городского роддома, Валентин нервно вышагивал в ожидании новостей. В нервном ожидании Валентин намотал вокруг клумбы, пожалуй, бесчисленное количество кругов. А рядышком на скамейке сидел Артемка, нервно теребя пуговку пиджака. На тыльной стороне Артемовой ладони красовался шрам в виде пятиконечной звезды, как грозное напоминание о событиях годичной давности, едва не ставших трагичными. Артемка уже привык к шраму и совсем не обращал на него внимания.
Несмотря на уговоры, Артемка твердо решил быть с отцом этим воскресеньем. Хотя в воскресенье, в свой заслуженный выходной, Артемка смело мог играться на компьютере или планшете, бегать с пацанами во дворе, дурачиться с дедом в парке или просто ничего не делать. Мог. Но не стал. Ведь такой ответственный момент! С минуты на минуту, из животика мамы Валентины на свет должен был появиться его младший брат, Юлий! Самый настоящий, его собственный брат!
Почему Юлий? Артемке так понравилась история о римском императоре Гае Юлие Цезаре, что он твердо решил: его брат будет Юлием! И никем больше! Ни Никитой, ни Сергеем, ни даже Сашкой, как того хотели бабушка с дедушкой. Юлий! И все тут! Ну, Юлий — так Юлий, главное, чтобы здоровеньким был.
Чтобы никому не мешать, Валентин с сыном решили ждать появления Юлия в небольшом скверике больничного двора, прямо перед приемным покоем. Ах, как долго тянутся эти минуты! Просто века, а не минуты! В особенности, когда «томилка» и«ожидалка» внутри натянули все нервы струной, аж до ноты ля третьей октавы!
Томительное ожидание прервала улыбающаяся медсестра, миловидная девушка в белом халате, вышедшая на крыльцо приемного покоя.
— Молодые люди! — с радостью в голосе и улыбкой на лице позвала она ожидавших.
— Айда со мной, а?
Светлый на мгновение поддался какому-то ностальгическому душевному порыву, что велел ему, бросив все, сию же минуту умчаться прочь с небес вместе со своей очаровательной спутницей. Но он тут же взял себя в руки.
— Не могу! — тяжело вздохнул он.
— Видишь? — и он показал на стойку, что красовалась посреди коридора.
— Уже ждут. Да и тебя протолкнуть надо.
Светлый широко распахнул дверь, а Юля нежно поцеловала Светлого в щечку и прошептала на ухо:
— Увидимся.
— Увидимся! — подмигнув, ответил ей Светлый.
— Лет через сто! — бросила на прощанье Юля и пошла вперед, строго вперед на свет, тонкой полоской струившийся откуда-то оттуда, куда Светлому хода, увы, не было.
А Светлый с грустной улыбкой проводил взглядом шикарная даму, при виде которой все мужчины, считающие себя мужчинами, тут же втягивают животы, покуда дыхания хватает, выравнивают спины, не взирая на всякие сколиозы и радикулиты, расправляют плечи, аж пока рубашка не треснет и растопыривают руки, словно птицы перед полетом… В маленьком скверике, прямо напротив приемного покоя городского роддома, Валентин нервно вышагивал в ожидании новостей. В нервном ожидании Валентин намотал вокруг клумбы, пожалуй, бесчисленное количество кругов. А рядышком на скамейке сидел Артемка, нервно теребя пуговку пиджака. На тыльной стороне Артемовой ладони красовался шрам в виде пятиконечной звезды, как грозное напоминание о событиях годичной давности, едва не ставших трагичными. Артемка уже привык к шраму и совсем не обращал на него внимания.
Несмотря на уговоры, Артемка твердо решил быть с отцом этим воскресеньем. Хотя в воскресенье, в свой заслуженный выходной, Артемка смело мог играться на компьютере или планшете, бегать с пацанами во дворе, дурачиться с дедом в парке или просто ничего не делать. Мог. Но не стал. Ведь такой ответственный момент! С минуты на минуту, из животика мамы Валентины на свет должен был появиться его младший брат, Юлий! Самый настоящий, его собственный брат!
Почему Юлий? Артемке так понравилась история о римском императоре Гае Юлие Цезаре, что он твердо решил: его брат будет Юлием! И никем больше! Ни Никитой, ни Сергеем, ни даже Сашкой, как того хотели бабушка с дедушкой. Юлий! И все тут! Ну, Юлий — так Юлий, главное, чтобы здоровеньким был.
Чтобы никому не мешать, Валентин с сыном решили ждать появления Юлия в небольшом скверике больничного двора, прямо перед приемным покоем. Ах, как долго тянутся эти минуты! Просто века, а не минуты! В особенности, когда «томилка» и«ожидалка» внутри натянули все нервы струной, аж до ноты ля третьей октавы!
Томительное ожидание прервала улыбающаяся медсестра, миловидная девушка в белом халате, вышедшая на крыльцо приемного покоя.
— Молодые люди! — с радостью в голосе и улыбкой на лице позвала она ожидавших.
Страница 14 из 14
