Холлоуин

Хорошо, не город, поселок. Виллинг, население 1 508 человек — довольно приличное по местным меркам, но на город все-таки не тянет.

От красной ягоды, сорванной с придорожного куста, рот обожгло горечью, но он все равно прожевал ее и проглотил — вряд ли ягода была смертельно ядовитой. Однако на остальные ягоды уже не польстился, высыпал их из горсти на дорогу, мельком подумав, что в этом есть нечто сказочное — так можно пометить путь из тумана. А туман вокруг казалось светился — молочным, опаловым светом; в нем было совсем не так темно, как представлялось издалека…

Время по его подсчетам приближалось к шести часам.

В поселок смотритель попал незаметно, почти невзначай. Тот возник из тумана, как возникли до него причудливый камень и сады, — ненавязчиво. Просто дорога под ногами потихоньку стала мощеной, покрытой ровными плитами. Несколько шагов — и странник очутился над огороженным обрывом, с которого вниз вела лесенка с кованными перилами. Ниже был Виллинг — кровли невысоких домов, верхушки деревьев… и тишина. Где же праздник? Уснули все, что ли? Да нет, не все… спускаясь по лесенке, он заметил внизу человека. Тот торопливо уходил прочь по улице, но смотритель, подумав, не стал его окликать: вон как припустился. Наверное, к семье торопится. На площадке одного из лестничных пролетов горел, подвешенный к перилам, сакраментальный тыквенный фонарь, и смотритель, проходя мимо, не удержался и качнул его. Фонарь запрыгал на резинке. Такие же «тыквы», похоже, украшали деревенские домики, ограды и ветки деревьев, в полумгле смотрясь оранжевыми проблесками, размытыми кругами и точками. Было в их свете что-то тревожное — но безумно привычное, напоминающее о… пожалуй (он усмехнулся), о пирогах.

Разумеется, тыквенных.

И о конфетах в мешке, о забавной и вульгарной всехсвятской нечисти, о ряженых… (не к добру вспомнился телевизионный клоун). «Угости или дрожи». За ряженого он вряд ли сойдет — стилсьют, выставленный на «аут», точно воспроизводил поддетую под него обыкновенную одежду, — но если на Солвейге с обычаями праздничного гостеприимства дело обстоит традицио… а-а, чтоб тебя!

Кошка.

Тварь (кажется, даже черная) метнулась из-под ног и взлетела на ограду. Блеснули оранжевым глаза и исчезли. Затем заскрежетали когти — кошка полезла на дерево, но как он ни всматривался, не мог различить ее очертаний среди нагих, убранных только вуалями тумана ветвей. Проклятая зверюга… — дэн Эо провел рукой по лицу, будто смахивая паутину, — и проклятый туман. (Ладонь осталась мокрой). Но до чего тихо и сонно вокруг — ни песен, ни музыки. Только мгла, фонари-тыквы, да свет пробивается сквозь закрытые ставни… и открытые двери? Да, точно! Он прибавил шагу. Улица под ногами была вымощена камнем, довольно неровно, и казалась горбатой; дорога по-прежнему шла под гору. А впереди ласково, светло горела лампа в прихожей (или, может, на кухне) — в одном из домиков была распахнута дверь. Войти, позвать хозяев, представиться… Но стоило ему приблизиться, как свет затмился — кто-то поднимался на крыльцо… а потом дверь гулко захлопнулась. Не успел. Подойти и постучать? Теплый свет в наддверном окошке мигнул и потух.

И впервые дэн Эо заметил, что вокруг не так уж и пустынно. Он стоял на перекрестке улиц (если это можно было назвать «улицами» — поселок выглядел довольно беспорядочно, и деревья с кустами иногда росли прямо посреди дороги). Туман нимало не рассеялся. Напротив, он скомкался, теперь напоминая взбитый яичный белок; и в нем, между домов, среди деревьев замелькали тени, которые никак нельзя было списать на игру ветра, ветвей и облаков (или тумана). Ветра-то как раз не было — полная тишь. Да и«тени» обладали объемностью, которую не скрадывала даже густая дымка.

«Куда вы все?» — захотелось крикнуть ему. — «Эй, меня подождите!»

Очередной запоздалый гость, прижимаясь к ограде, добралась до открытой калитки и сгинула под ее аркой. Следом погас очередной фонарик над входной дверью. Ну и ну. Другая тень, похоже, выбралась из канавы и, согнувшись в три погибели, поспешила прочь. Дэн Эо заозирался — еще… и еще одна тень. Всякий раз поймать их появление удавалось только краем глаза; проследить, откуда они, безмолвные, берутся, мешал проклятый туман. Гуляки возвращаются к своим семьям? Нет, определенно, странное местечко этот Глен-Виллинг. Теперь он жалел, что ничего толком не узнал о местных обычаях. Впрочем, откуда бы он про них узнал? — доступные справочники в замковой библиотеке говорили об обычаях (или суевериях) нижнего мира довольно скупо, сосредотачиваясь преимущественно на сельском хозяйстве и инженерных решениях, спасающих горные долины от разрушительного воздействия шквальных ветров. Все, что он помнил: этот день — единственный в году, когда ветер неизменно стихает. А также то, что этот природный феномен длится до двенадцати ночи (плюс-минус полчаса), а значит, его собственное присутствие в Виллинге продлится только до этого времени. Если он, разумеется, не решит здесь задержаться.

Так в чем же, любопытно, подвох?