Холлоуин

— В праздник мы всегда рады гостям. — И женщина закивала, словно соглашаясь сама с собой.

«Я счастлив».

— Знаете, — смотритель решил оживить разговор, — у меня на родине существует сходный праздник. Впрочем, полагаю, он известен везде, где обитают люди…

Он хотел рассказывать виллингцам о Дне Урожая (Или Дне Всех Святых), о том обобщенном, условном, популярном празднике, который непременно требует ряженых, дешевых сластей и тыквенных голов, чья требуха идет на пюре и пироги. На пирогах смотритель собирался особо заострить внимание — ведь дом аппетитно пропах свежей выпечкой.

Однако толком открыть рот ему не дали.

— Вы из той геологической партии? — вдруг спросил подросток.

— Откуда, прости?

— Из той, которая разбилась три… ай! — Мать проворно, с вывертом дернула отпрыска за ухо, прерывая его речи.

— Нет, я прилетел сюда меньше года назад. И все это время провел наверху. Вы знаете, там…

— Может, посмотрите фотоальбом? — спросила женщина. — Я принесу… Сиди, отец, не вставай.

— Да я только спросить хотел… — бормотал подросток, потирая ухо.

— Сурово тут у вас, — произнес смотритель, пытаясь вызвать паренька на беседу, но тот поддерживать разговор не пожелал, а с видом оскорбленной добродетели задрал нос. Тогда он решил попробовать с другого бока и обратился к старику: — Простите, вы мне не подскажите…?

Но тут вернулась хозяйка с альбом, который был немедленно предъявлен гостю. От комментариев женщина, как ни странно, воздержалась, предоставив ему разглядывать мутноватые старинные фото самостоятельно: люди с неестественными, «парадными» лицами вокруг обелиска, в котором узналась Стела Основания; сорный пустырь, каменистые отвалы — будущий поселок Виллинг… дальше пошли этапы освоения долины вперемешку с кадрами семейной хроники. Взрослые и дети; поля, сады и пикники. Он пролистывал альбом, стараясь не слишком торопиться. Как ни хотелось.

— Да, посторонние гости у нас очень редки… — повторила хозяйка, задумчиво перебирая свои алые бусы. — Вы, наверное, и не знаете тут никого.

Хозяин снова откашлялся — глухим, явно болезненным кашлем. Его шею, как и шею сына, прикрывал толстый вязанный шарф. В доме было довольно прохладно; в камине, украшавшем гостиную, не горел огонь.

— Так с кем вы там, наверху? — спросил старик.

— Что значит «с кем»? Вы имеете в виду, с кем я живу? Ни с кем. Я живу совершенно один. К большому своему сожалению.

— Один… вот оно как…

— Там, наверху, — смотритель незаметно для себя самого подхватил местный лексикон, — есть замок. Возможно, вы его видели — он должен быть заметен при хорошей погоде, когда нет низкой облачности. Прямо над горой Таррхед, если отсюда, конечно, видна ее вершина.

— Ма-а, — вмешался подросток, — да он с Верхотуры! Я тебе говорил, а ты мне чего? Там было классно, — доверительно сообщил он гостю, — особенно на елках и вообще. Жалко, что лавочку прикрыли.

— Почему прикрыли? — спросил смотритель, а потом спохватился — ну как же, «почему»!

Однако ответ подростка застал его врасплох:

— Так это… взрыв же был… ай!

— Помолчи наконец, — стеклянным голосом произнесла хозяйка. — Гость устал, он проделал долгий путь и нуждается в отдыхе, а ты его изводишь своими выдумками… уж я тебя, горе бестолковое!

Мальчишка сказал «взрыв»?

— Простите, когда был взрыв?

— Не слушайте его… Так! На кухню, живо! Живо!

— Погодите! В замке был взрыв?

— О, все души, — хозяйка нервно сжала бусы в горсти, — я ничего не знаю. Говорили, что дворец закрывается на реконструкцию. Говорили, что ветер повредил, как его… отец?

— Один из тросов разорвался.

— Да. Вот и все. Это простая мальчишечья болтовня, мальчишки вечно невесть что придумывают. Отец, ну скажи же ему!

— Не было никакого взрыва, — равнодушно произнес старик. — Какое там. Правда, поговаривали, что владелец Верхотурья разорился и покончил с собой. Где-то там, на чужих мирах. Жалко, конечно, если так. Достойный был господин.

— Вы не пьете? Я сейчас принесу…

— Нет, спасибо, я больше не хо…

— Вы его знали?

— Кого? Альдийца?

— Кого, вы сказали?

— Господина Альды. Хозяина замка.

— Нет, хозяина мы сами лично не знали, куда нам! Сколько живу, только разок и видел. Вот Шми Лившиц — тот знал.

— Хозяина Верхотурья? — переспросил дэн Эо. Довольно торопливо — он опасался, что вернется старуха и старик опять замолчит.

— Ну так… кого же еще? Хозяина, верно. Да, Ишмаэль к нему поднимался, беседовал с ним об облаках…

— А где он живет? Этот… Шми Лившиц, верно?

— Да уже, считай, нигде. Трактор его перевернулся три года назад. Вот он тогда наверх с концами и ушел.

— И с тех пор, вероятно, не возвращался?

— В прошлом году — нет. В этом — не знаю. Малой! — позвал старик своим надтреснувшим голосом, — Лившица ты не видал?

— Ну, па-а, других у меня забот, что ли, не… ай!

Из кухни донесся звук, подозрительно похожий на звон пощечины, и оскорбленное бубнение.

— Заплутал, верно, в горах, — сообщил старик. — Такое бывает.

И солидно умолк.

Смотритель медленно выдохнул.