Холлоуин

Смотритель Кен Синга оказался в чем-то прав — жителям долин было чуждо праздное, бессмысленное любопытство, и все непривычное, но объяснимое, они имели склонность объяснять привычным. Как замок над горой означал для них всего лишь расточительную причуду какого-то богача, так и незнакомый человек, явившийся сверху в День Всех Мертвых, мог быть только незнакомым заплутавшим мертвецом.

Замка не было видно — темнота в небесах.

За время пути смотритель озяб, продрог и, наконец, промерз до костей. И как он не сбился с пути и не сорвался в пропасть? Загадка. Видимо, божества, покровительствующие пьяным и безумцам, приняли человека, что, шатаясь и запинаясь, бежал по темной дороге, за одного из своих подопечных. При этом, как ни странно, холод привел его в чувство, напомнив о проблемах обыденных (вроде отмороженных пальцев). Шаг за шагом он вспоминал об оставленном Кен Синге, который теперь представлялся практически райской обителью: там было тепло, имелась постель и хоть какая-то еда! Особенно если роботы-уборщики не отыскали сделанные сегодня запасы и не уничтожили их…

Ветер бил в спину, толкая вперед; тени таились за каждым кустом и под каждым межевым камнем. Но он не смотрел по сторонам и не оборачивался, чтобы поглядеть — а не гонится кто-нибудь следом, сопя и разевая беззубый нечеловеческий рот? На пограничном камне, похожем на бородатого старика, сидела громадная птица с седыми крыльями, — и сердце опять подскочило от страха. Но когда он приближился (стиснув зубы и упрямо гоня себя вперед), «птица» рассеялась, став полоской тумана. Обман зрения. Последний привет, последний кошмар. Он почти уверился, что все, произошедшее в Виллинге, ему просто почудилось, что у всего имелось рациональное объяснение. Например, его просто опоили наркотиками или… Сколько времени? Смотрителю казалось, что он бежит уже час; что он сейчас окоченеет настолько, что не сможет переставлять ноги, свалится с каменной лестницы и разобьется вдребезги. Ветер нарастал; человек жался к скале, находя дорогу едва ли не на ощупь. Над головой свистело, гудело и хлопало, но у него не было времени и сил обращать на необычный шум внимания.

Вездеход стоял там, где его бросили, и при виде вседорожника смотритель почувствовал облегчение: все, он вверяет себя в надежные объятия техники, над которой не властна никакая нечисть, а, значит, больше нечего бояться. Распахнулась дверца; загорелся свет. Почувствовав присутствие человека, кабина стала наполняться живительным теплом. Несколько минут смотритель сидел, просто отогревая руки на печке — пока ладони не начало жечь. Потом аккуратно и плавно, борясь с дрожью (в которой был повинен не только озноб), повернул ключ в замке зажигания. Мотор чихнул… заработал. Вездеход начал сдавать задом, развернулся на пятачке и пошел -трудолюбиво пополз наверх, в сторону Замка. Закачалась тряпичная птичка на присоске; от игрушки слабо пахло хвоей. Можно было расслабиться, откинуться на спинку кресла (и подремать)… Но вместо того он сидел, пустыми глазами глядя в окно, в котором различались одни только отсветы лампочки, горящей в кабине. Свет был голубоватым, почти синим. Он тревожил и, казалось, напоминал о чем-то — о досадном… о скверном?

Но мучить память ему не хотелось; не хотелось ни о чем вспоминать — даже о замке, который ждал впереди. Точнее, не ждал. Будем честны и откровенны: он был для Кен Синга тем же, чем какой-нибудь мелкой зверек — для горы. Случайным, незваным, бесправным квартирантом. Просто мышью. Громадному замку было абсолютно все равно, есть у него сторож или нет.

Хотя в отличие от зверька он мог уничтожить эту хрустальную гору.

О да. Он мог!

И иногда представлял, на что это будет похоже. На падение ледяной скульптуры? Или стеклянного шкафа с посудой? Или глыбы хрусталя? Достаточно ли пары тысяч футов, чтобы разрушить Кен Синг? Или падение уничтожит только самые хрупкие его компоненты? Чтобы это узнать, всего-то и требуется: пойти в кабинет Альдийца, открыть консоль на столе и запустить процесс отключения главного компьютера. Несколько движений пальцев, несколько ответов «да-нет» — и разум Кен Синга уснет мертвым сном. А затем… Это«затем» он много раз проигрывал в воображении и даже пытался смоделировать на доступных мощностях: