Холодная ночь на Сочельник

Малфой произносит Согревающее, но палочка действительно слушается его неважно, и теплее в их убежище не становится. Малфой чертыхается, возится, и по тому, как начинает колыхаться голова, Гарри понимает, что Малфой устроил его на своих бёдрах. Наверное, понимание должно смутить, но не смущает, напротив — становится как-то так хорошо, что глаза закрываются сами, и Гарри уплывает в мягкую, покачивающуюся мглу.

Просыпается он от тормошащей его за плечо ладони:

— Поттер, Поттер! Ты там живой?

— Живой, — через силу шепчет Гарри. Он лежит на боку, щёку колет шерстяная мантия Малфоя, ветви подстилки впиваются в тело, а рукав попавшей на снег руки промок и заледенел.

— Я продрог как тысяча краппов, — жалуется Драко, и Гарри осознаёт, насколько заледенел он сам. Зубы немедленно принимаются выбивать дробь, и Гарри вновь приходится их стискивать.

Малфой делает новую попытку наложить Согревающие Чары, но помогает плохо. Гарри дрожит и подтягивает колени к животу.

— Не хватало ещё здесь замёрзнуть, — ворчит Малфой.

— Ты можешь уйти, — предлагает Гарри тихо, стараясь сдержать бьющий его озноб. Он знает, что означают его слова — они снимают с Малфоя обязательства, когда-либо наложенные магией. Ведь всё, что его тут держит — это Долг Жизни, правда?

— Если ты думаешь, что кугуар убрался далеко, то ошибаешься, — сообщает Малфой. — Я его слышу и чую. Не для того я отбил тебя у кошки, чтобы она всего лишь на несколько часов перенесла свою трапезу. Подлый зверь, между прочим, расцарапал мне морду лица. Такой урон моей божественной красоте — и вдруг зря?

С юмором у него сейчас не очень, с иронией тоже, но Гарри честно бы улыбнулся, если бы смог.

— Поттер… Поттер? — ладонь опять теребит плечо. Но сил откликнуться нет, и Гарри лениво размышляет, как скоро Малфой от него отстанет. Однако тот не отстаёт — из-под головы выскальзывает «подушка», тёплое дыхание касается щеки. — Совсем плохо, Гарри?

Гарри тихо мычит. И тогда руки становятся безжалостными и начинают его растирать. Сначала их ещё можно игнорировать, но в конце концов Гарри не выдерживает и стонет.

— Потерпи, — просит Малфой.

Когда его пальцы ныряют под одежду и касаются кожи, они уже согрелись, и прикосновения даже приятны. Но вслед за пальцами доступ к голой груди получает и холод. А потом — внезапно — и снег. Гарри орёт и пытается вырываться.

— Всё нормально, Гарри, так надо, — убеждает Малфой, но Гарри ему не очень-то верит, поскольку ощущения аховые. Но вырываться и отталкивать перестаёт, только таращится во тьму и шипит. А через пару-тройку минут ощущает, как исподволь, неторопливо по телу начинает разливаться тепло. Малфой неаристократично хлюпает замёрзшим носом и продолжает натирать его снегом.

Спустя какое-то время Гарри вполне ясным голосом говорит:

— Хватит, Драко, жить буду, — и тот убирает руки. Потом выдыхает тяжко, будто пробежал пару миль, и принимается застёгивать мантию Гарри. Пальцы дрожат и плохо его слушаются. Гарри берёт его ладони и притягивает к себе подмышку. Малфой замирает в неудобной позе. Гарри не видит выражения его лица, но чувствует, как он напряжённо изогнулся.

— Мне кажется, ты сам вот-вот превратишься в ледышку, — поясняет он и добавляет: — Спасибо.

— Только вместе с тобой, — Малфой расслабляется и укладывается рядом. — Найдут где-нибудь через месячишко в шотландском лесу скульптурную группу «Холод объединяет даже врагов».

— Соперников, — поправляет Гарри. Ему опять хочется спать, и Драко уютно сопит в самое ухо.

Час спустя, разлепив глаза и ощущая на щеке влажный след, он понимает, что ног почти не чувствует, что у него замёрзла спина, что стало немного светлее, а ещё — что он обнимает тёплого огромного зверя, прижимающегося к нему.

Ещё через час Малфой перекидывается в человека, отчего Гарри ощущает необъяснимую потерю: зарываться пальцами в жёсткую шерсть, нащупывая под ней нежный пух подшёрстка, было приятно и как-то… до ужаса правильно. Пока Малфой растирает ему ноги, Гарри смущается, хихикает от щекотки и сцепляет руки в замок — на всякий случай, чтобы не запустить их для сравнения в светлые вихры на затылке.

Ещё примерно час спустя уже совсем светло, и Гарри даже может подняться. Они выползают из своего укрытия, и Гарри понимает, что Малфой был прав — поблизости немало кошачьих следов. Кугуар явно никак не желал расстаться с идеей перекусить человечиной. Передёрнувшись, Гарри переводит взгляд на Драко и наконец-то может его хорошенько рассмотреть.

За четыре года, что они не виделись, Малфой изменился мало — разве что черты лица стали более резкими, ушла юношеская мягкость, оставив вместо мальчика мужчину, да плечи стали, пожалуй, шире. Рост остался практически тем же — если пара дюймов и добавилась, Гарри не может этого определить. Бледную щёку наискосок пересекает свежая царапина.

Лес тих, только с потревоженных ими веток с шорохом ссыпаются белые шапки. А небо низкое и серое, как глаза Малфоя.