Холодные сердца: украденное счастье

Я резко замолчала, не зная, что сказать. Он же принялся ходить по комнате, и я чувствовала на себе его взгляды каждой клеточкой тела. Когда он оказывался за моей спиной, меня тут же охватывала дрожь, но я не смела повернуться. И вдруг я ощутила странный запах. Такой знакомый, такой приятный и такой… далекий. Столько лет он мне слышался в самых сокровенных мечтах, когда-то давно он сводил меня с ума, я упивалась им и чувствовала себя самой счастливой девочкой на свете. Терпкий аромат полевых трав — полыни и ромашки — затмил мой разум, и теперь я не могла думать ни о чем, кроме как о призраках прошлого, которые так давно похоронила в своем сердце.

Во мне возникло столько чувств, сколько я не испытывала за все последние годы вместе взятые. Мне так хотелось расплакаться, как маленькой девочке, и в тоже время я хотела покинуть этот кабинет, убежать от него, вернуться домой и навсегда позабыть об этом вечере. Спокойно жить с мужем, ждать его до позднего вечера и каждое утро надеяться, что он вернется пораньше, и не знать ничего ни о Темном Лорде, ни о Пожирателях Смерти.

Внезапно я почувствовала легкое прикосновение к своей талии, горячее дыхание на коже, секундный поцелуй в шею. Такой знакомый и такой позабытый.

— Ты всегда любила обманывать себя, Беллс, и тебе никогда не удавалось обмануть меня, — прошептал он мне на ухо.

Такой знакомый шепот, и «Беллс» меня называл только один человек, которого я так отчаянно пыталась забыть на протяжении стольких лет. Я поняла, что все это время стояла с закрытыми глазами и не двигалась. В следующую секунду я резко развернулась и сразу же встретилась взглядом с его серыми глазами.

— Том, — одними губами прошептала я. — Том Риддл…

В тот же миг Темный Лорд резко отстранился и отступил на шаг назад. Мне показалось, что в его глазах появились искорки гнева, но они очень быстро погасли, и теперь его лицо стало таким же непроницаемым, как и несколько минут назад.

— Том Риддл умер тринадцать лет назад, — ледяным тоном произнес он.

Я промолчала, всматриваясь в его черты, которые с каждой секундой казались мне все более знакомыми. Но, Мерлинова борода, до чего же он изменился! Неудивительно, что я столько времени не могла понять, кто передо мной. Он стал намного худее, лицо вытянулось, черты заострились, волосы стали короче, а глаза — темнее и холоднее. В них больше не было ни капли тепла и понимания, они излучали лишь хладнокровность, жестокость и мудрость. Но в тоже время передо мной стоял Том Риддл, тот, кого я когда-то так хорошо знала, тот, кто когда-то был рядом со мной, и тот, кому я принесла столько боли.

Мне захотелось, чтобы это все оказалось сном, чтобы я поскорее проснулась и все это прекратилось. Но нет, это была реальность, и он стоял передо мной, как когда-то давно, в прошлой жизни. На моих глазах выступили слезы, и я никак не могла их сдержать, в сердце мгновенно открылась старая рана, которая, казалось, за столько лет должна была зажить. Но нет, теперь я снова почувствовала невыносимую боль, словно мою душу кто-то терзал сотнями ножей. Так хотелось зарыдать в голос, но едва ли бы Темный Лорд это одобрил.

— Действительно, — произнес он, явно отвечая на мою мысль. — Тебе никогда не шли слезы.

От звука его голоса я вздрогнула и посмотрела в его лицо. Неужели ему действительно безразлично? Тогда зачем он меня позвал к себе? Чтобы причинить боль не заклинаниями, а воспоминаниями?

— Я просто хотел посмотреть тебе в глаза после стольких лет, узнать, что ты чувствуешь, — прошипел он, снова поворачиваясь ко мне. — Просто хотелось увидеть эту боль…

— А может быть, просто отомстить? — произнесла я, не узнавая своего голоса. Он был на удивление уверенным и спокойным.

Темный Лорд прищурился.

— Зачем мне тебе мстить? — спросил он.

— За… все, что было, — прошептала я.

В комнате повисла напряженная тишина, мы молча сверлили друг друга взглядами. В моей душе смешалось столько противоречивых чувств, что я была больше не в состоянии говорить. И боль, и гнев, и безысходность, и жалость, и непреодолимая тяга к этому человеку.

— Это было бы глупо с моей стороны, — наконец произнес он.

— Почему же? Так поступил бы…