Холодные сердца: украденное счастье

Мне почему-то вспомнился тот день, когда я впервые поняла, как он мне дорог. Возможно, это была глупая, нелепая ситуация, но через какое-то время мы вспоминали о ней со смехом, и после этого на душе становилось тепло. Тогда был один из тех холодных зимних вечеров, когда подземелья Слизерина были полупусты, так как большинство учеников отправилось домой на зимние каникулы, и осталась только наша старая компания — я, Руди, Рабастан, Нарцисса, Люциус, Роквуд, Эйвери, Розье, Керроу и кое-кто еще. Каждый вечер казался нам очередным приключением. Хотя все приключения как начинались, так и заканчивались распитием огневиски, тем не менее, всегда было, что вспомнить. Помню, как мы в очередной раз опустошили несколько бутылок запрещенного в школе напитка, долго смеялись из-за всяких пустяков; в камине ярко горел огонь, меня обнимали чьи-то сильные руки, и впервые за долгое время мне было тепло и спокойно. В какой-то момент я поняла, что руки принадлежат Рудольфусу, и попыталась высвободиться из его объятий, но в пьяном состоянии он был слишком настойчивым, а я слишком податливой. Потом я почувствовала на своих губах теплое дыхание со сладким запахом ликера, а прикосновения стали более чувственными. Меня почему-то совершенно ничего не смущало, было плевать, что кто-то увидит нас в подобном виде, хотелось только, чтобы Руди никуда не уходил, по крайней мере, в тот миг. Да и почему бы и нет, если через несколько лет я все равно буду принадлежать ему? Смутно помню, как мы оказались в моей комнате, там было темно и жарко, а Руди уже не отпускал меня от себя ни на миг. Каждую минуту я проваливалась в сладкое забытье, после чего обнаруживала себя сначала без одежды, затем под ним, а он никак не мог оторваться от моих губ. За ту ночь я получила от него столько ласк, сколько он не подарил мне за все последующие ночи нашей семейной жизни. И самым забавным было то, как среди ночи нас разбудила моя одноклассница Алекто Керроу, которая, наконец, добралась до спальни. А Руди лишь накрыл меня одеялом, пододвинул ближе к себе и тут же снова заснул, нисколько не беспокоясь о том, что минуту назад нас разоблачили. Хотя, что в этом такого, ведь мы были женихом и невестой, и это не было ни для кого секретом? И все-таки на такой безумный поступок был способен только Рудольфус.

Я встряхнула головой, чтобы отогнать от себя нахлынувшие воспоминания, и тихонько открыла двери, что вели в прихожую Малфой-Менора. Повесив плащ и сняв туфли, я высушила волосы одним взмахом волшебной палочки и тихонько прошла в темноту холла. Нужно было найти Нарциссу, сказать ей, что я хочу уйти. Конечно же, она поймет меня, ведь она не раз мне говорила, что я должна помириться с Руди. Осталось лишь сказать ей, что я соберу вещи, и сегодня вечером уже уйду… домой. Да, наверное, все-таки Лестрейндж-Холл мне был настоящим домом.

В гостиной было темно и пусто, а это значило, что Цисси либо у себя в спальне, либо в зимнем саду любуется своими кустами роз. Я взбежала по лестнице на второй этаж и быстрыми шагами направилась в сторону ее комнаты, желая поскорей сообщить ей о своем решении. Двери в ее спальню были приоткрыты, и сквозь щель лилась струйка желтого света, освещавшая темный коридор. Возле входа я сначала почему-то замешкала и остановилась, затем тихонько приотворила двери и заглянула вовнутрь. Я услышала приглушенные голоса и увидела то, чего, наверное, не должен был видеть никто.

— Как он? — прошептала Нарцисса. — Я утром слышала от Снейпа, что самое страшное позади, что он должен обязательно поправиться…

— Конечно, милая, он поправится, я в этом уверен, — произнес Рабастан. Он встал с кровати, подошел к Цисси сзади и обнял ее за плечи. Она на секунду вздрогнула, но не отступила, а лишь положила голову ему на плечо и закрыла глаза. Раба казался очень бледным, под глазами залегли темные круги, и вид у него был очень уставшим.

— Ты так переживаешь… — прошептала Нарцисса и, повернувшись к нему лицом, поцеловала в щеку, и этот поцелуй явно не был дружеским. Да и то, что на Цисси была надета легкая рубашка, а Рабастан и вовсе был с оголенным торсом, говорило, что вряд ли они здесь просто беседовали о Рудольфусе.

— Все будет хорошо, — сказал Раба, пытаясь придать голосу как можно больше оптимизма.

— Я тебя понимаю, — Нарцисса снова положила голову ему на плечо и обняла тонкими руками за пояс. — Если бы с Беллой случилось что-то подобное, я, наверное, чувствовала бы себя так же.

В ответ Рабастан широко улыбнулся.

— С ней уж точно ничего не случится, — сказал он. — Скорее вымрут все авроры, чем Беллу кто-то ранит.

Поняв, что я не только нагло подглядываю за парочкой, а еще и подслушиваю разговор, касающийся меня, я решительно сделала шаг вперед и отворила дверь шире, чтобы разоблаченные любовники смогли увидеть, что их застали. Цисси тут же резко отпрянула от Рабастана, он же, оставаясь неподвижным, спокойно посмотрел на меня.

— Интересно, а вымрут ли авроры? — произнесла я таким тоном, словно спрашивала «Который час?».