Холодные сердца: украденное счастье

А я повернулась к мужу и долго изучала его взглядом. Он был неподвижен, его грудь едва заметно вздымалась, но больше никаких признаков жизни не было. Лицо было бледным, как мрамор, глаза закрыты, губы плотно сжаты. Он выглядел таким уязвимым, незащищенным, казалось, что еще миг, и он перестанет дышать. Я встряхнула головой, надеясь, что это поможет отогнать прочь эти ужасные мысли. Руди не может вот так просто умереть, он должен жить! Он должен простить меня, должен снова улыбнуться, отпустить какую-нибудь шутку из своего неисчерпаемого запаса веселостей.

Только сейчас, находясь рядом с ним, глядя, как он безмолвно лежит, я начинала понимать, насколько он мне дорог и как сильно я по нему соскучилась. Неужели я могла подумать, что он меня предал? Какая же я дура, какая же я глупая! Ведь Руди — это последний человек, который мог бы что-то сделать во вред мне. Вряд ли кто-то любит меня так, как он, а я этого ни капли не ценила. Почему я никогда не считаюсь с чужими чувствами? Ведь сама страдаю от этого. Но сейчас еще не поздно что-то исправить…

Я подошла к Руди и легонько коснулась губами его щеки. Она была холодной и немного колючей, но меня это не оттолкнуло. Я села прямо на пол рядом с кроватью, сложила руки на покрывале и опустила на них подбородок.

Интересно, ему что-то снится или он видит просто черную пустоту? Или он хочет очнуться, но не может? И сколько еще ждать того момента, когда он откроет глаза? Вопросов было много, а ответа — ни одного.

Я неотрывно смотрела на Рудольфуса, пока очертания его тела не стали казаться размытыми, а перед глазами не начали возникать разноцветные пятна. Рядом с ним было так спокойно, надежно, уютно…

Я почувствовала, как кто-то легко прикоснулся к моей голове, нежно провел по волосам, стал перебирать локоны. Потом открыла глаза, попыталась осмотреться. Я находилась в Лестрейндж-Холле, в спальне, и почему-то сидела на полу, а моя голова покоилась на кровати. Волосы разметались по покрывалу, и теперь кто-то явно с большим удовольствием играл с ними.

— Скажи, я умер и попал в рай? Или я все еще не проснулся и вижу самый лучший сон? — послышался негромкий голос Рудольфуса.

Я подняла голову и всмотрелась в полутьму. Он лежал так же, как и прежде, только теперь немного удивленно смотрел на меня, на его губах играла легкая улыбка, а руки перебирали мои волосы. Я почему-то тут же улыбнулась в ответ и, протянув руку, слегка сжала его ладонь.

— Как ты? Ты давно проснулся? — прошептала я.

— Не знаю, — покачал головой Руди. — Я не думал об этом. Но если я вижу тебя, и ты не убегаешь, то я, скорее всего, все еще сплю. И, знаешь, мне не хочется просыпаться.

— Вот, значит, почему ты был без сознания — видел во снах меня и не хотел просыпаться. Мне стоило бы на тебя обидеться — вот уже неделю я вся как на иголках, схожу с ума, жду, когда ты очнешься, а ты… — моя улыбка стала еще шире, а на душе вдруг стало спокойно и светло.

Я переплела его пальцы со своими и заглянула в его глаза. В них все еще читалось недоумение, но теперь я разглядела там и нежность.

— Неужели ты так волновалась? — прошептал он.

— Наверное, мне не стоило так тянуть время, нужно было прийти раньше… — тихо ответила я, отводя взгляд. — Надеюсь, что ты сможешь меня простить.

— Какие глупости, Белла, мне не за что на тебя злиться! Лучше скажи, сколько я был без сознания?

— Где-то полторы недели, — сказала я. — Не могу сказать точно, я не обращала внимания на время, я только хотела, чтобы тебе стало лучше…

— Мне стало не просто лучше, мне стало лучше всех, — сказал Руди.

Я снова посмотрела на мужа. Ну как я могла злиться на этого человека? Как я могла допустить, чтобы он страдал?

— Я больше никуда не уйду, Руди, — прошептала я.

Я оперлась на локоть и потянулась к его губам. Рудольфус тут же заключил меня в объятия и стал целовать так, как будто в первый раз. Его губы были сухими, чуть солоноватыми, но очень мягкими и теплыми. Через несколько мгновений я поняла, что лежу рядом с ним, и теперь он целует мою шею, а его руки пытаются справиться с застежками корсета. Усмехнувшись, я помогла ему их расстегнуть, и вскоре верхняя часть моей одежды была отброшена прочь. Теперь Рудольфус ласкал мою грудь, покрывая ее поцелуями и нежно поглаживая пальцами. Потом он снова вернулся к моим губам, а я отвечала на поцелуи, закрыв глаза.

Возможно, мне сейчас стоило остановить его, пресечь это безумие, ведь он был все еще слаб, но это стоило бы слишком многих усилий.

Но внезапно Руди сам отстранился и пристально посмотрел на меня вполне ясным взглядом.

— Белла, но… Как же он? Ты ведь…

Я быстро приложила пальцы к его губам, заставляя замолчать. Не стоит сейчас вспоминать о Томе, только что я сделала свой выбор и не хочу страдать снова.

— У нас с ним ничего нет и не будет. И я хочу быть с тобой.