Холодные сердца: украденное счастье

Мне же, наконец, удалось освободиться от корсета, и я тут же отбросила его в сторону, а вскоре за ним последовала и юбка. Я осталась в прозрачном, совершенно ничего не скрывавшем пеньюаре. Но это не имело значения, ведь в доме не было никого, кроме меня и домового эльфа, который прятался где-то в кухне.

Тело внезапно стало слабеть, и я упала в кресло, стоявшее около окна, и прикрыла глаза. Я и представить себе не могла, что последние новости настолько выбьют меня из колеи…

А началось все рано утром, когда я отсыпалась после вчерашнего ночного рейда, который отнял у меня много сил. Мне снилось лето и голубое небо, цветущий вереск и нежные ромашки, как вдруг прямо над моим ухом раздался скрипучий голос Квикки.

— Хозяйка, проснитесь… В холле вас ждет госпожа, она велела мне вас разбудить…

Не поднимая головы, я потянулась рукой к тумбочке, на которой лежала волшебная палочка.

— Пошел к черту, — пробормотала я, демонстрируя эльфу палочку и тем самым показывая, что если он не отстанет, то я использую на нем какое-нибудь проклятье. Тот сразу же взвизгнул, и я услышала топот босых ног по паркету — он знал, что меня лучше не злить, так как в последнее время я весь негатив вымещала на несчастном Квикки. Как только стоны эльфа стихли, я снова было провалилась в сон, но тут же опять услышала над собой его бормотание.

— Мадам, я прошу вас… Леди Нарцисса сказала, что если я спущусь к ней без вас, то она отрежет мне уши, — тихо-тихо сказал эльф, после чего был моментально отброшен в другой конец комнаты моим заклинанием.

Как бы я не хотела, но вставать было нужно. Если Квикки говорил правду, и Нарцисса ему действительно угрожала, то случилось что-то действительно важное. Я села в кровати, пытаясь хоть немного привести в порядок свои мысли — с утра я всегда соображала плохо. Но спускаться в гостиную мне не пришлось, так как вскоре я услышала в коридоре шаги, и на пороге моей спальни появилась Нарцисса.

В комнате было полутемно, но это не помешало понять, что сестра выглядит, по меньшей мере, странно. Распущенные волосы небрежными волнами падали на плечи, и казались нерасчесанными. Ее всегда светлая кожа сейчас была болезненно-бледной, глаза покраснели, а лицо выражало смятение, растерянность и страх. Нарцисса нетвердыми шагами прошла в комнату, дрожащими руками расстегнула мантию и положила ее на одно из кресел, оставшись в легком домашнем платье зеленого цвета.

— Цисси, что с тоб… — начала я, но внезапно Нарцисса сильно вздрогнула всем телом, и ее ноги подкосились.

Я тут же вскочила с постели и бросилась к сестре, не давая ей упасть. Она обмякла в моих руках, и я медленно довела ее до своей кровати и усадила к спинке, на мягкие подушки.

— Квикки, воды, живо, — бросила я эльфу, который все еще жался в углу и испуганно смотрел на нас.

Услышав мой приказ, он тут же исчез и через миг появился с подносом, на котором стояли хрустальный графин и стаканы. Он наполнил один и подал его Нарциссе. У нее все еще тряслись руки, а лицо было белым, как полотно. Я прикоснулась к ее лбу, и он оказался ледяным, что еще больше меня напугало.

— Что с тобой? — прошептала я, когда сестра отдала стакан эльфу и откинулась на подушки.

— Белла, я… Я только узнала, и… — она говорила едва слышно, дрожащим голосом.

Она замолчала и испуганно уставилась на меня глазами, полными слез. Я обняла сестру за плечи и прижала к себе, давая понять, что я рядом и поддержу ее, что бы ни случилось. Я слышала, как часто бьется ее сердце, как она тяжело дышит, погладила ее по волосам, и Цисси, казалось, немного успокоилась. Затем она немного отстранилась от меня и заглянула в глаза.

— Понимаешь… Я… беременна, — прошептала она.

Последнее слово Нарцисса проговорила так, как магглорожденные обычно произносят имя Того-Кого-Нельзя-Называть. Какое-то время я молчала, внимательно глядя на сестру, после чего просто рассмеялась и отодвинулась от нее.

— Ты беременна! — воскликнула я. — И что здесь такого ужасного? Ты ведь всегда мечтала о ребенке, и теперь твоя мечта сбылась — что же тебя тревожит?

Нарцисса шумно вздохнула и опустила голову. Сейчас она напоминала провинившуюся школьницу.

— Ты не понимаешь, — тихо сказала она.

Почувствовав на себе мой вопросительный взгляд, она разъяснила:

— Если бы я хотя бы знала, от кого беременна…