Холодные сердца: украденное счастье

Я повернулась к сестре. Цисси сидела на кровати, поджав под себя ноги, и с улыбкой смотрела на меня. На ее щеках появился легкий румянец, а в глазах возник живой блеск, который я часто видела в детстве, когда девочка была чем-то довольна или увлечена. Она потянулась к прикроватной тумбочке за расческой, а я про себя порадовалась, что мне все-таки удалось отвлечь сестру. Ведь с самой юности она так любила расчесывать мои волосы, и со временем это стало для нас чем-то вроде традиции…

Я открыла глаза и обвела взглядом комнату. Вокруг была такая привычная, такая знакомая обстановка, но сейчас все это почему-то казалось чужим и далеким. Было трудно описать все, что я чувствовала на тот момент, казалось, что еще миг — и я закричу от обилия мыслей, которые стали переполнять меня после ухода Нарциссы. В последние несколько недель, после всего того, что мне довелось пережить в пещере, я чувствовала, что во мне что-то изменилось. Возможно, у меня, наконец, открылись глаза на Тома — я увидела, каков он на самом деле и из-за этого не находила себе места. Конечно, мы по-прежнему виделись раз в несколько дней — он вызывал меня к себе через Метку, и внешне все было, как прежде. Вот только между нами появилась какая-то невидимая стена, которая, казалось, росла с каждым днем. Теперь я не могла часами разговаривать с Томом на любую тему, как это было раньше. Я замыкалась в себе, старалась при нем не думать ни о чем особенном, а молчание становилось невыносимым, хотя прежде мы могли за весь день не обмолвиться и фразой, понимая друг друга без слов. А теперь я просто молча одевалась, бросала Тому прощальный взгляд и тихонько покидала его комнаты. Иногда он шел за мной до двери, брал за руку и целовал на прощание, а я лишь отводила глаза и желала как можно скорее оказаться одной, чтобы вдоволь наплакаться.

Трудно было объяснить, почему мне стало так тяжело находиться рядом с Томом, ведь и без него я чувствовала себя ужасно. Возвращаясь в Лестрейндж-Холл после очередного свидания с Темным Лордом, я еще несколько часов сидела у окна и тихонько плакала. Перед глазами вновь возникали одни и те же картины: пещера, Регулус, который без сил падает на землю, сотни костлявых рук, пытающиеся утащить меня на дно подземного озера… И безразличное лицо Тома, и его приказы, отдаваемые холодным голосом. Когда он успел так измениться? Почему я этого не заметила? Почему теперь каждый вечер я видела в его глазах жуткие багровые блики? Лишь когда он обнимал меня, я чувствовала, что рядом со мной прежний ласковый Том. Только и это теперь казалось обманом… Меня отпугивало и то, что он с каждым днем все сильнее и сильнее ревновал меня. Порой эта ревность просто-напросто граничила с безумием. Нет, он не устраивал сцен, не кричал на меня, даже не говорил мне о своих подозрениях. Однако стоило кому-либо лишний раз проявить ко мне внимание, как Темный Лорд находил массу причин, чтобы наказать человека. Чаще всего Том использовал Круциатус, а мне приходилось быть свидетельницей этих пыток. И я начала бояться, что если Темный Лорд однажды разозлится по-настоящему, то под горячую руку попаду и я.

А теперь еще прибавилось переживаний из-за Нарциссы. Конечно, в сущности ее проблема была не так ужасна, как казалось на первый взгляд. По крайней мере, я точно знала, что в моих силах помочь сестре со всем справиться. Вот только теперь у меня появился страх попасть в точно такую же ситуацию. Вряд ли Темному Лорду был нужен ребенок, тем более внебрачный, и он никогда не позволил бы мне оставить его в живых.

В глубине души я всегда тешила себя мечтой о ребенке, хоть и понимала, что это невозможно. В первые годы семейной жизни мы с Руди мечтали о детях, и позже, когда решили, что пришло время, мне никак не удавалось забеременеть. Поначалу думали, что у меня проблемы со здоровьем, из-за чего я не могу иметь детей, но лучшие колдомедики страны убедили меня в обратном. Зато выяснилось, что проблема вовсе не во мне, а в Рудольфусе, который, как оказалось, в детстве переболел чем-то серьезным и с тех пор потерял возможность стать отцом. Конечно, тогда я расстроилась, но с годами свыклась с мыслью, что никогда не стану матерью, — ведь тогда я и представить не могла, что снова встречу Тома…