Хозяин Большого Каштана

Я не знал, что происходит снаружи. Не знал, но понимал. Сны мои не выходили за пределы комнатки, но люди и вещи снаружи попадались постоянно. Один раз в середине комнаты появилась отрубленная голова дяди, которая принялась меня увещевать. Я закричал, уполз в угол, но глаза оторвать не мог — она висела, громадная, зеленоватая, брызжа слюной и долго, тщательно, старательно отчитывала меня безо всякого повода, просто за то, что я не такой, каким мог бы, наверное, быть. Когда прямо из пола брызнули чёрные слизняки и начали пожирать голову, я так обрадовался, что тут же проснулся.

Очнувшись в тишине (звуков снаружи не было, даже лес не шуршал) я решил поблагодарить богов за то, что они свели меня с моей роднёй. Строго говоря, права у меня не было, но я знал, что их бесплотные Сущности уже бредут по «древнейшей из небесных дорог».

Я расчистил себе место, встал на колени и заговорил.

Пожалуй, ещё ни разу, ни до меня, ни после, Поминовение не делали в таком месте. Разве что где-нибудь в древних легендах. Помню, что уже на первых словах повеяло ветром, а зелень вспыхивала и гасла в такт, — хотя теперь это кажется довольно жалким. Комната где-то по ту сторону мироздания, вокруг зелёный хаос не понятых сил, творится что-то невероятное, и — звонкий мальчишечий голос читает навечно вызубренные формулы, постоянно вставляя слова неведомых языков.

Когда дошёл до Дел, показалось, будто разум обернули плёнкой. Людей, про которых следовало сказать, хватало — Самронг, тётя, кое-кто из слуг — но я не знал, ЧТО нужно сказать. Я у них жил, иногда разговаривал, они что-то хотели от меня, но что, узнать я не успел и никогда не успею. С тем же успехом я мог остановиться в гостинице.

Хотел рассказать про сестру — но её уже Поминали. Про мать — тоже ничего не вспоминалось.

Не знаю, сколько так простоял. Просто стоял и молчал, губы тряслись, а свет мигал в прежнем ритме, словно издеваясь.

В сон я рухнул, как в яму. И снова замельтешил калейдоскоп кошмаров, тягучих, будто мармелад.

Один раз я поднял голову и увидел, что возле окна стоит Маленький Всадник. Он был без лошади.

— Я за шапочкой, — улыбнулся он, — Нет, не беспокойся — ты здесь в безопасности.

Я не сдержался. Подбежал и встал, глядя прямо в его… БЕСКОНЕЧНЫЕ глаза. Именно так. Возможно, я боялся, что он сбежит? Весьма интересно: ведь я даже не знал, как он сюда попал.

— Я в безопасности, — говорил медленно и, как казалось, весьма грозно, — А ОНИ?

— Кого ты имеешь в виду? Животные?!

— Люди!! Мои родственники!!! Их слуги! Крестьяне, наконец.

— Ах, люди… — похоже, он не особенно отличал их от животных, — Крестьяне, насколько я могу судить, почти не пострадают. Они не причём и едва ли понимают, что происходит…

— Что происходит!? Что???

Он знал, что вопрос я задаю другой. И ответил на тот, правильный.

— Они мне не нужны. Я не хочу и не могу их спасать. Тебя — могу.

— Они — моя родня…

— Не больше, чем мать. А внутри всё одинаковое. Но ты не из них, Блуждающий Огонёк.

— Неправда!!

Он одел шапочку и взял меня за запястья. Что-то укололо, словно в вены крови потёк талый лёд. И он ответил — не словами.

Я забыл, то, что он показывал. Запомнил только слово: Тха Као. До сих пор его помню.

Ларант, заклинаю тебя, всем святым, что у тебя есть. Не важно, что это и где, важно лишь, чтобы ты не обронил это, уходя из зыбкого тумана юности. Если это расположено в храме, я заклинаю тебя этим. Если это память обо мне, я заклинаю тебя памятью обо мне. Если это сердце какой-нибудь девушки — я не против, лишь бы ларец для клятвы оказался достаточно прочным.

Заклинаю тебя, Ларант — чтобы ты не сделала с тобой твоя джизнь и что бы ты сам не сделал со своей жизнью, на какую дорогу тебя бы не забросило, и какая бы дорога, ликуя, не бросилась под ноги, кто бы не был рядом с тобой или вдали от тебя, кто бы не владел твоим сердцем, разумом и желудком — никогда, НИКОГДА даже не мечтай о Тха Као.

И не старайся узнать, что этот такое, где это расположено или когда это происходит.

— Так, — Ларант оторвался от бумаги и оглядел всю компанию. Потом глянул на небо — день, словно сообразуясь с ходом повествования, постепенно катилось к закату, — Тут я хочу вас попросить. Я НЕ ЗНАЮ, что такое это Тха Као и не имею не малейшего желания узнавать. Идёт?

— А от нас что требуется?— Тейс оправилась первой.

— Не дразнить меня этим. Никаких приветствий, невинных шуточек и изощрённых намёков. Хорошо?

— Конечно.

В наступившей тишине Ларант ещё раз посмотрел на слушателей и понял, что не о каких дразнилках не может быть и речи.

Вечер был тёплый, мягкий, сад дышал ароматом сладких листьев, но трое сидели закоченевшими. Тени одевали их, словно серый лёд.

Им было слишком страшно, чтобы издеваться.

И Ларант продолжил.

Однажды ко мне пришёл здоровый сон — хороший, терпкий, освежающий, словно проточная вода. Я спал и спал, насыщаясь, а когда проснулся, на моём лице лежал свет.

В домике опять была дверь. Снаружи был солнечный полдень, лес чирикал на тысячу голосов.