Хроники Колыбели

Я прошла в комнату, снисходительно оглядевшись — здесь вообще никогда ничего не менялось — и нашла себе старое, пахнущее мышами кресло. Гаррету определенно стоило чаще бывать дома.

— А теперь скажи, — потребовала я, — когда они приходили. И сколько дней прошло между приходом вдовы и Дикки. А еще — Хранителей.

Гаррет задумался, опершись на косяк.

— Вдова пришла, как ни странно, поздно вечером. Сама знаешь, простые люди в это время сидят по домам.

Он замолчал, а я чуть не взвыла.

— Из тебя приходится каждое слово клещами тащить! Ты тогда обещал вдове подумать, — напомнила я.

— Угу, — буркнул Гаррет. — Не очень-то мне улыбалось снова тащиться в это проклятое место.

— А Дикки?

— Он… пришел где-то через пару дней.

Я сцепила руки в замок, бездумно оглядывая квартиру — всюду пыль, грязные окна, и лишь кусочек кухни, что мне был виден, сиял чистотой.

— И ему ты сразу дал согласие?

— Нет, — пожал он плечами. — Только после того, как с этой же просьбой заявились Хранители. Ну… тогда было уже глупо упускать такой шанс.

Это мне совсем ничего не объяснило. Ну, допустим, что Дикки имеет уши у вдовы…

Я зарылась руками в волосы, массируя виски.

Интересно, чьи именно. А вдова — у Хранителей? Это почти невозможно. Хотя кто-то из ее должников мог что-то случайно услышать, когда поставлял продукты в орден. Но скорее всего — не услышал, а увидел. И распознал? И вдове пересказал? Все Хранители носят богатую одежду, должник этот мог попытаться скосить свой долг информацией. Как-то слишком запутано, все должно быть куда проще, гораздо проще…

— Глупо, — согласилась я, отнимая руки от висков и поднимая на него взгляд. — Правильно я понимаю, что отдать бумаги ты собираешься Хранителям, а вдове и Дикки сунуть… ну… какие-то незначительные отписки?

Он отошел от двери, сел на пол напротив меня и широко улыбнулся, как нажравшийся сметаны кот.

— Ага. Только тс-с, я тебе этого не говорил.

— И тебе все трое говорили о вечной бессоннице?

— Точно. Записи, те, которые я принес тебе, с нарколепсией, никому не интересны. Я уже сто раз себя спросил, зачем я их вообще оттуда вынес.

— А ты себе не задавал вопрос, откуда и Бетанкур, и Дикки, и Хранители прознали о странной болезни, которой, кажется, никто и не болел? Я поговорила с Донной — она новенькая у нас. Она мне сказала, что нарколепсией болел отец друга ее мужа.

Гаррет засмеялся и закатил глаза. Родственные связи всегда вызывали у него приступ смеха.

— Я даже заподозрила, что это Изен, — чуть повысила я голос, начиная на Гаррета злиться, — но Изен сгорел в пожаре в Колыбели, а того бедолагу укусила лиса.

Гаррет фыркнул.

— Не смешно, — отрезала я. — Скажи, а когда ты наводил справки о нашей вдовушке… Не она поставляет продукты в орден?

— Нет.

Черт.

— Но один из ее крупных должников. По какой-то там договоренности лавочник получает от Хранителей только себестоимость, а за наваром каждый месяц является лично наша сладкая дамочка.

Теплее. Значит, Бетанкур явилась к Хранителям за расчетами, увидела у кого-то симптомы… вот и покупатель на ее товар. Меня как холодной водой обдало: не Артемус ли вел с ней эти самые дела? Это было бы странно, ведь в ордене было полно умеющих считать послушников, но именно Артемус всегда любил общаться с обычными людьми.

Теперь еще один вопрос: как узнал обо всем Дикки Изен?

Я поднялась с кресла и без разрешения прошла в кухню. Сияющее чистотой и каким-то даже подобием уюта помещение приятно радовало глаз. На небольшом очаге висел старый закопченный чайник. С сожалением я обнаружила там чай, хоть и вкусный, но это однозначно было не то, что мне сейчас требовалось.

— А старик Рольф и вдова как-то связаны? Гаррет, у тебя есть кофе?

— Вряд ли, — усомнился проследовавший за мной Гаррет. — Она дает заказы Громиле, ну и Косому Джону. Рольф — не ее поля ягода. Извини, все выпил несчастный послушник, явившийся за мной от Хранителей.

Я недоверчиво посмотрела на него, открыла шкаф и увидела банку кофе. Гаррет тихо хмыкнул у меня за спиной.

— А ты знаешь, что Дикки — всего лишь ученик Рольфа? — я решила не обращать внимания на его шутки. — Гаррет, тебя не смутило, что почти нищий парнишка предлагает тебе дом, а сам остается вообще ни с чем? Вот откуда и как он узнал про бумаги? И да, знаешь, он не так-то прост и мил, как тебе показалось…

Я коротко пересказала разговор, который подслушала. Гаррет озадаченно хмурился и морщился, а потом серьезно спросил:

— Энни, они точно тебя не видели?

— Нет, разумеется, — опешила я. — Правда, никаких заклинаний я не накладывала, да с ними это и ни к чему. А что?

— Впечатление, что эту сценку они как для тебя разыграли, — засмеялся он. — Тайны, тайны и недоговоренности. Ну, допустим, Дикки в таких делах совсем не искушен, но вдова-то точно не стала бы прилюдно обсуждать подобные вещи.