Хроники Колыбели

Я сжала губы, боясь привычно ответить, и замахала руками Гаррету, пытаясь привлечь его внимание. Но он все шевелил губами и смотрел сквозь меня, словно я уже растворилась в душной атмосфере лечебницы, не оставив даже тела.

«Где же ты, где ты, милая Энн?»

Голос прозвучал отчетливо над моим плечом, и я обернулась, почти смирившись с неизбежным.

«Что угодно, только верните контроль над реальностью», — билась мысль в голове.

Стены больше не было, только грязно-серое марево вместо нее, а проем в вестибюль чернел карандашным рисунком. Линии уходили за края безобразными косыми, неаккуратно пересекающимися. Они пульсировали под пристальным взглядом, набирали глубокий, маслянистый блеск.

— Варюсь я в котле, со мной Шеймус и Сэм.

Считалку я закончила непроизвольно, осознав, что говорю только на слове «Шеймус».

А потом все прекратилось — стены вернулись на свои места, и я снова могла четко разглядеть каждую трещину в кладке.

— … Трикстер тебя об колено, — за спиной у меня закончил фразу Гаррет. — Что это было?

Я обернулась к нему, нелепо взмахнув руками, чтобы удержать равновесие — голова страшно кружилась.

— Не знаю, — хрипло ответила я. — С тобой такое происходило?

Гаррет выглядел помятым — жесткая щетина на подбородке, запавшие глаза и лихорадочный взгляд.

— Нет, — он так яростно помотал головой, что грязный, куцый хвост пару раз хлестнул его по лицу. — Прячься!

Не думая, я скользнула в жидкую, жалкую тень у колонны и затаилась.

Тишина текла сквозь пальцы долгими секундами, минутами, закладывала собой уши до боли и пробирала тело пронзительным холодом.

Я растерянно озиралась, пытаясь понять, что так напугало Гаррета — ведь здесь никого нет. От кого мы прячемся?

Снова зазвучала музыка — потусторонняя, призрачная, и я не стала обращать на нее внимание. Колыбель в очередной раз развлекается.

Но потом сквозь чужие ноты, словно скрипка в игру рояля, мягко вплелся шепот.

Мимо нас, а я все время чувствовала на своей руке ладонь Гаррета, промелькнула чья-то тень. Я вжалась в стену, старясь, лишний раз не дышать громко.

Здесь ведь никого нет…

Не. Думай. Образами.

Зачем Изен ходил в Морг? Во время приступов болезни он зачем-то ходил в Морг. Я напрягла память и представила: холод, люстры над разделочным столом, круглая печь, Гамалл. Тайник. Изен пытался проникнуть в тайник своего лечащего врача?

Впереди задергалась ручка на входных воротах — они были заперты, чем видимо, неизвестный вполне удовлетворился.

Выходит, Изен знал о тайнике?

И вот это: «Зачем?». Зачем, для чего. А Изен — Изен ходил в Морг «почему» или«зачем»? У него уже не спросишь. Но возможно, тут и кроется разгадка тайны…

… Мне не удалось его разглядеть, когда он снова прошел мимо нашей колонны — некто был в черной одежде, даже лицо и руки чем-то были скрыты. Но двигался вполне по-человечески и мельком пожал плечами — ничего необычного в движениях.

А Гаррет отчего-то был бледен и смотрел на меня как-то обреченно.

Но спросить я ничего не успела — время шло словно неравномерно, то быстро, то растягивалось в тягучие нити.

Чей-то шепот заглушил музыку, до сих пор не перестающую играть, пронзительными шипящими, колючими клубками, летающими в воздухе.

Я осторожно выглянула, когда человек снова минул нас, меряя широкими шагами коридор, и похолодела. Это не было человеком, это не было даже созданным Колыбелью существом — просто чья-то объемная тень.

Гаррет втянул меня обратно, когда она развернулась. Нас снова обдало шепотом, что шлейфом тянулся за тенью, и она скрылась за ветвистым коридором.

Мы бесшумно перебежали в темноту немного ближе к входу в вестибюль и как раз успели прижаться к стене, когда тень вернулась. Судя по всему, маршрут она имела точно такой же, как и ведьма — один единственный, заданный Колыбелью. Чтобы свернуть, ей нужен был внешний раздражитель.

Например, мы.

— Это то, что осталось от санитаров, — прошептал на ухо Гаррет, провожая темную фигуру взглядом. — С ними ничего нельзя сделать…

Он вынужденно замолчал, и мы воспользовались небольшой заминкой тени, перебежав к выходу еще чуть ближе.

— Но Лорил говорила, что они способны убивать. Сама понимаешь, на себе я не проверял…

Мы выскользнули из проклятого коридора и кубарем ринулись под лестницу — весь зал вестибюля был ярко, но все же неуютно освещен. Даже несмотря на то, что полувекового запустения больше не было, отчего-то меня пробрал холод так, что тело непроизвольно вздрагивало.

Мне вообще было очень холодно.

В Морге холодно. А Изену рекомендовали обертывания, чтобы успокоить. Может, он пытался излечиться, успокоиться сам, без врачей? Но ведь из Колыбели все равно не было выхода. А еще не симулировал. Зачем или почему?

Или все проще, и Изен действительно был психом. Но от чего его все-таки лечили?

Насколько я могла видеть, в вестибюле были аккуратно разложены по полкам детские игрушки, книги, море легких подсвечников, что вышли из моды давным-давно. Ни пыли, ни запаха сырости и запустения, ни даже сквозняка от безнадежно разбитых окон…

Окон.