Хроники Колыбели

Пришлось встряхнуться — спать хотелось страшно. Я не спеша отошла от своего угла и ни на кого не глядя свернула в небольшой проулок, через который можно было попасть в Форт Айронвуд. А оттуда уже совсем недалеко до дома.

Я надеялась, что Мафусаил успел хоть что-то выяснить, у него было девять с копейками часов — вполне достаточно обстоятельно порасспрашивать, как минимум. Хотя это часто не помогало, но я была уверена, что адрес Дикки Изена уже ждет меня в комнате.

Задержавшись на миг у заснеженной могилы Люка, я мотнула головой и пошла дальше, чувствуя себя донельзя глупо.

Наконец показались ворота и небольшая, уже утоптанная дорожка из подтаявшего снега к нашему дому. Внутри был сам Мафусаил и поджавшая при виде меня губы Донна.

Ну да, я ведь обещала извиниться.

— Привет, — неестественно бодро поздоровалась я, мечтая, чтобы она ушла прямо сейчас.

Но Донна лишь спокойно кивнула, не двигаясь с места.

— Послушай… — начала я. — Извини, если я тебя обидела. Но я взрослый человек, и пихать в меня еду не надо, особенно когда я прошу оставить меня в покое. Ну… в общем, извини.

Я ждала ее вердикта, закусив губу. Наверное, со стороны это выглядело, будто я переживаю — по крайней мере, Мафусаил немного удивился, но мне просто не терпелось покончить с этим. Я по-прежнему считала, что обида Донны не стоила выеденного яйца.

— Ну хорошо, — поколебавшись заулыбалась она. — И ты меня, Энни, прости. Это все привычка, никак не могу с ней совладать…

Она смешно развела руками, и я не удержалась от ответной улыбки.

Мафусаил был доволен, а я вперила в него умоляющий взгляд.

— Донна кое-что знает о нарколепсии, — он прекрасно меня понял.

— Я ведь говорила.

— Думала, для красного словца, — призналась я. — Расскажи. Это очень важно.

Разумеется, сначала она разлила нам троим чай по кружкам. Чай я тотчас постаралась незаметно заменить на кофе. Потом Донна доставала из шкафа продукты, и я почувствовала, что терпение мое на исходе.

— Донна, — мягко позвала я ее. — Это правда очень важно и срочно. Ты не могла бы в процессе готовки э-э-э… что это? Неважно, не могла бы ты в процессе рассказывать?

— О, конечно! А что случилось-то?

— Донна, — предупреждающе произнес Мафусаил и встал у меня за спиной.

— Мне муж рассказывал, — она тут же забыла про свой вопрос, — ты что, кофе пьешь?

— До-о-онна!

— Прости! Так вот, муж рассказывал, что у его друга отец был болен нарколепсией. Он мог заснуть в любой момент, просто упасть и все. Это причиняло страшные неудобства, представляешь — идешь на рынок и неожиданно засыпаешь. Так и под повозку можно попасть.

Она развернулась и вручила мне огромный бутерброд.

Мафусаил, судя по звукам, подавился от смеха чаем.

— А вообще проблемы со сном у него были? По ночам — в кровати — он спал нормально?

Донна растерялась.

— Да откуда мне знать? Что Оливер рассказывал, то и я тебе повторяю…

Я кивнула.

— Это все?

— И еще после таких приступов он часто не мог пошевелиться, будто тело не подчинялось. Потом проходило, но…

— Ты имеешь в виду паралич?

— Нет-нет, он все чувствовал, просто не мог пошевелиться… не знаю, как это называется.

Такой Донна мне нравилась больше — ни одного лишнего слова.

— И от чего он умер? — спросил Мафусаил, откашлявшись.

Она замялась на миг.

— Кажется, от бешенства… Его лиса укусила, и он после совсем немного прожил. Или собака… подожди…

— Неважно, — отмахнулась я. — Значит, нарколепсия не смертельна?

— Да откуда же я знаю? Сказала ведь, что со слов Оливера все…

Я отвернулась, пропуская мимо ушей остаток фразы.

Итак, значит, нарколепсия и вечная бессонница — две разные болезни. Если про нее знает простушка Донна, то книги Артемусу в таком количестве не потребовались бы.

Но почему в бумагах говорится именно о нарколепсии? Хотя… Изен-старший немного подождет. Точные сведения о нем хранятся в Колыбели, и гадать сейчас нет ни смысла, ни времени. Зато у меня почти под рукой Изен-младший, вероятно, имеющий родственника или друга, заболевшего этой бессонницей. Если мне удастся с ним будто невзначай познакомиться, узнать, где он живет, а потом пробраться внутрь и поискать записи и рецепты из больницы, я смогу узнать имя заболевшего и сравнить его симптомы с симптомами Артемуса.

— Энни?

— Слышу, — соврала я, делая глоток холодного кофе.

— С твоими глазами надо что-то делать.

— А что ты с ними сделаешь? — Я удивленно посмотрела на Мафусаила.

— Донна, мы на минутку…

Он кивком указал на мою комнату.

Когда дверь за нами закрылась, он достал из кармана огрызок бумаги.

— Адрес Дикки, — пояснил он. — Не хотел при Донне тебе его отдавать.

«Северный квартал, Кузнечная улица, два».

— Он гончар, работает на старика Рольфа. Знаешь его?

Я помотала головой и села на кровать, чувствуя приятную боль в ногах.

— Не очень приятный тип, постарайся подойти к Дикки, когда его не будет рядом.

Я устало улыбнулась ему, чувствуя, что еще немного и вставать с кровати мне совсем не захочется.

— Поспала бы ты, Энни, сколько ты уже на ногах? Да сутки почти…