Должна сказать, что изначально была поставлена в известность об ограничениях, накладываемых на применение хроноворота, в тот самый момент, когда получала его из рук профессора Макгонагалл, любезно согласившейся помочь мне в моем желании непременно освоить всю учебную программу третьего курса в ее целостности…
46 мин, 57 сек 9791
Я не могла понять, что происходит. Вечером я бы услышала, если бы сегодня днем что-то странное случилось в нашей гостиной или где-либо еще, а сейчас все вели себя так, словно бы какое-то важное событие, связанное со мной, совершенно ускользнуло от меня.
«Гарри! В чём дело, объясни уже, в конце-то концов?!»
Мне пришлось повысить голос, чтобы он, наконец, обратил на меня внимание. В ответ он лишь слегка повернул голову в мою сторону, и его неестественная бледность еще больше бросилась мне в глаза. Было и еще что-то, какая-то незначительная, но важная деталь, которая не давала мне покоя, но я никак не могла ее уловить и конкретизировать, что было неудивительно, учитывая происходящее.
«Возможно, это какая-то шутка», — подумала я, не в силах найти иного объяснения.
Если всё обстояло так, мне стоило бы, пожалуй, задать своим друзьям хорошую взбучку. Но что-то удерживало меня, и хуже всего, что я сама не могла объяснить себе — что именно. Такое положение начало изрядно меня раздражать, но даже раздражительность не могла преодолеть моей нерешительности.
«Хорошо», — сказала я про себя.
Если это шутка, всё выяснится довольно быстро. В конце концов, мои друзья не отличались железным терпением. Если же нет? Впрочем, никаких других предположений у меня всё равно на тот момент не было. Зато у меня имелась вполне осознанная цель — дождаться совы с моей посылкой. В конце концов, я же именно за ней и явилась сюда, все прочие вопросы можно было смело оставить на потом. Например, на вечер, куда я вернусь спустя положенные шесть (теперь уже меньше) часов.
Я присела на свое любимое место и принялась листать предусмотрительно прихваченный мной с собою учебник по зельеварению, намереваясь подготовить домашнюю работу. Однако обстановка совсем не располагала к спокойным занятиям. Несмотря на полное отсутствие привычного гвалта, в обычных обстоятельствах изрядно мне мешавшего, то, что происходило в гостиной, угнетало меня значительно сильнее. Шепот окружающих постепенно вновь перешел в знакомое бормотание, и, если бы я воочию не видела людей, с которыми уже третий год вместе училась на одном факультете, я бы подумала, что его издают не они, а кто-то другой. Мысль была нелепой, но казалось, будто они только шевелят губами, а бормотание доносится откуда-то… из-за стен… Нелепость! Впечатление дополнялось тем, что я практически не могла разобрать слов. Хотя, попытавшись прислушаться, я всё-таки выловила что-то похожее на слова и даже одну фразу… кажется… «это снова произошло».
К тому же, к большому моему сожалению, сероватый свет, лившийся из окон, был явно недостаточен для уверенного чтения, а освещение зажечь никто не удосужился, так что в гостиной было как-то непривычно сумрачно.
Стоит ли говорить, что я начала чувствовать себя крайне неуютно, время от времени поеживаясь, причиной чего, несомненно, был еще и неразожженный камин, о котором я только теперь снова вспомнила. В отсутствии привычного аромата пылающих дров, который всегда был приятен моему обонянию, начал потихоньку проявляться почти неуловимый запах чего-то заплесневевшего, очевидно, исходивший от тяжелых гобеленов, развешенных по стенам и прикасавшихся своей оборотной стороной к отсыревшим камням.
Но я уже не придавала большого значения этому факту, просто потому, что вокруг и так было слишком много странного. Особенно мне не давали покоя мои друзья, которые продолжали сидеть на диване молча, и краем глаза я замечала, что они не меняют позы, но при этом Рон как будто всё время продолжал наблюдать за мной, а Гарри безучастно смотрел в одну точку, хотя с этого места он не был мне так уж хорошо виден.
Через несколько минут я поняла, что нет никакой возможности хоть что-то изучить в такой обстановке. Отсутствуй насущная необходимость, из-за которой я, собственно, и явилась сюда, я давно уже покинула бы гостиную и вернулась позже, а лучше вообще вечером. Однако сейчас я никак не могла этого сделать, и хуже всего, что я не знала точного времени, когда прилетит сова.
Наконец, ожидание стало совершенно невыносимым. Время как назло текло так медленно, словно патока. Я не могла читать и писать, бормотание присутствующих невероятно раздражало и беспокоило, а тяжелее всего было сидеть спиной к собственным друзьям. Создавалось абсолютно бредовое ощущение, что они начинают скалиться, стоит мне только отвернуться от них. Можно было подняться к себе в спальню, но отчего-то этот вариант внушал ни на чем не основанную тревогу.
«Вы не в курсе, пока меня не было, не прилетала сова с посылкой?» — осмелилась я, наконец, нарушить молчание, решив, что заданный вопрос был вполне резонен с моей стороны. Быть может, я вообще ждала напрасно.
«Она никогда не прилетит», — вдруг ответил Гарри резким голосом, повернувшись ко мне. К его передним зубам прилипло что-то темное.
«Гарри! В чём дело, объясни уже, в конце-то концов?!»
Мне пришлось повысить голос, чтобы он, наконец, обратил на меня внимание. В ответ он лишь слегка повернул голову в мою сторону, и его неестественная бледность еще больше бросилась мне в глаза. Было и еще что-то, какая-то незначительная, но важная деталь, которая не давала мне покоя, но я никак не могла ее уловить и конкретизировать, что было неудивительно, учитывая происходящее.
«Возможно, это какая-то шутка», — подумала я, не в силах найти иного объяснения.
Если всё обстояло так, мне стоило бы, пожалуй, задать своим друзьям хорошую взбучку. Но что-то удерживало меня, и хуже всего, что я сама не могла объяснить себе — что именно. Такое положение начало изрядно меня раздражать, но даже раздражительность не могла преодолеть моей нерешительности.
«Хорошо», — сказала я про себя.
Если это шутка, всё выяснится довольно быстро. В конце концов, мои друзья не отличались железным терпением. Если же нет? Впрочем, никаких других предположений у меня всё равно на тот момент не было. Зато у меня имелась вполне осознанная цель — дождаться совы с моей посылкой. В конце концов, я же именно за ней и явилась сюда, все прочие вопросы можно было смело оставить на потом. Например, на вечер, куда я вернусь спустя положенные шесть (теперь уже меньше) часов.
Я присела на свое любимое место и принялась листать предусмотрительно прихваченный мной с собою учебник по зельеварению, намереваясь подготовить домашнюю работу. Однако обстановка совсем не располагала к спокойным занятиям. Несмотря на полное отсутствие привычного гвалта, в обычных обстоятельствах изрядно мне мешавшего, то, что происходило в гостиной, угнетало меня значительно сильнее. Шепот окружающих постепенно вновь перешел в знакомое бормотание, и, если бы я воочию не видела людей, с которыми уже третий год вместе училась на одном факультете, я бы подумала, что его издают не они, а кто-то другой. Мысль была нелепой, но казалось, будто они только шевелят губами, а бормотание доносится откуда-то… из-за стен… Нелепость! Впечатление дополнялось тем, что я практически не могла разобрать слов. Хотя, попытавшись прислушаться, я всё-таки выловила что-то похожее на слова и даже одну фразу… кажется… «это снова произошло».
К тому же, к большому моему сожалению, сероватый свет, лившийся из окон, был явно недостаточен для уверенного чтения, а освещение зажечь никто не удосужился, так что в гостиной было как-то непривычно сумрачно.
Стоит ли говорить, что я начала чувствовать себя крайне неуютно, время от времени поеживаясь, причиной чего, несомненно, был еще и неразожженный камин, о котором я только теперь снова вспомнила. В отсутствии привычного аромата пылающих дров, который всегда был приятен моему обонянию, начал потихоньку проявляться почти неуловимый запах чего-то заплесневевшего, очевидно, исходивший от тяжелых гобеленов, развешенных по стенам и прикасавшихся своей оборотной стороной к отсыревшим камням.
Но я уже не придавала большого значения этому факту, просто потому, что вокруг и так было слишком много странного. Особенно мне не давали покоя мои друзья, которые продолжали сидеть на диване молча, и краем глаза я замечала, что они не меняют позы, но при этом Рон как будто всё время продолжал наблюдать за мной, а Гарри безучастно смотрел в одну точку, хотя с этого места он не был мне так уж хорошо виден.
Через несколько минут я поняла, что нет никакой возможности хоть что-то изучить в такой обстановке. Отсутствуй насущная необходимость, из-за которой я, собственно, и явилась сюда, я давно уже покинула бы гостиную и вернулась позже, а лучше вообще вечером. Однако сейчас я никак не могла этого сделать, и хуже всего, что я не знала точного времени, когда прилетит сова.
Наконец, ожидание стало совершенно невыносимым. Время как назло текло так медленно, словно патока. Я не могла читать и писать, бормотание присутствующих невероятно раздражало и беспокоило, а тяжелее всего было сидеть спиной к собственным друзьям. Создавалось абсолютно бредовое ощущение, что они начинают скалиться, стоит мне только отвернуться от них. Можно было подняться к себе в спальню, но отчего-то этот вариант внушал ни на чем не основанную тревогу.
«Вы не в курсе, пока меня не было, не прилетала сова с посылкой?» — осмелилась я, наконец, нарушить молчание, решив, что заданный вопрос был вполне резонен с моей стороны. Быть может, я вообще ждала напрасно.
«Она никогда не прилетит», — вдруг ответил Гарри резким голосом, повернувшись ко мне. К его передним зубам прилипло что-то темное.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 3 из 14
