Хрустальный мир

День 1408 Трое сотрудников свели счёты с жизнью. Их нашли подвешенными на электрических проводах в комнате для хранения продовольствия. Люди на пределе, они перестали верить в то, что ситуация может измениться. Смерть этих троих оправдывает себя, мне жаль что приходится так думать, но хотя пищи и воды у нас ещё достаточно, потребление уже приходится уменьшать. В мировых новостях сообщается о новых ядерных ударах в ближайшие дни. Программа по прежнему нестабильна.

День 1412 Новости больше не сообщаются, по всем международным каналам лишь тишина. Мне кажется, что все мертвы. Все работники бункера проголосовали за прекращение работ над проектом. Даже я думаю, что продолжать его теперь не имеет смысла. «Адам» способен чувствовать и размышлять, но ему всё равно предстоит погибнуть, как и всем нам. Всё дело в питании. Мы умрём, когда закончатся вода и еда. Он исчезнет когда в генераторах закончится топливо и компьютер отключится навсегда.

— Таких дневников здесь достаточно много, — промолвил незнакомец.

— Но этот самый важный из них.

Он подошёл к журнальному столику, и присев в кресле, начал просматривать фотоальбом. Я стоял широко раскрыв глаза, руки тряслись, а сердце выпрыгивало из груди. Я последовал за этим странным человеком, всё также сжимая в одной руке дневник, подошёл к столику и сел в кресло напротив. Продолжил слушать.

— Я помню всё и храню их, сохранность воспоминаний — мой смысл, — он вытащил из альбома фотографию мужчины в белом халате и протянул её мне.

— Это доктор информационных наук Тарт Ферис, он был руководителем проекта.

— Мой лечащий врач — Тарт Ферис.

— констатировал я.

— У тебя нет врача, есть только это место и твои обрывочные данные о несуществующем прошлом. Данные — это самая важная часть программы. Но есть и ещё кое-что, и ты это видел уже много раз.

— Та тварь, что преследовала меня? — спеша спросил я.

— Именно, её не должно было существовать. Это ошибка, сбой, закрепившийся в постоянно меняющемся коде, — он поднялся с кресла, и направился к шкафу.

— Я покажу тебе Хрустальный мир.

Пространство книжного шкафа начало изменяться. По обложкам книг побежали строки бесконечно перечисляющихся цифр.

01000100… 010010010… 10010110… Я стал говорить о том, что это неправда, всё это невозможно, но получал в ответ лишь цифры, и что самое отвратительное — я понимал их значение.

Я человек… 0 (Ложь) Мои воспоминания… 0 (Ложь) Я существую… 0 (Ложь) Я посмотрел на всё ещё открытый дневник, и обнаружил, что в нём нет слов, связанных в предложения. Там расположились последовательности 0 и 1. Я понял, что они всегда там были, и я могу читать их. Когда снова я взглянул на шкаф, он представлял собой нечто похожее на экран проектора. По ту его сторону стоял я, мы смотрели друг на друга, он, с удивлением и интересом, я, с ужасом от нового открытия. Он начал подходить ближе и… всё исчезло — шкаф, дом, незнакомец. Осталось лишь болото, вода которого приобрела оттенок ржавчины, а деревья предстали в виде железных столбов. Наступал рассвет, но небо всё больше затягивало чёрно-серым смогом. Дым и гарь висели в воздухе, как напоминание сгоревшего навсегда, прошлого. Есть только будущее и вечность, не так ли?! И мне предстояло вечно убегать от существа по железнодорожной колее, а ему предстояло вечно меня преследовать. И так до тех пор, пока я не сдамся, не упаду обессиленный на рельсы.

Я заметил его вновь за массивным деревом, безумными глазами оно смотрело на меня, вырезая когтями линии на стволе. Вокруг его рта виднелись следы запёкшейся крови. Я заметил, что одна его рука тоже в крови, более того, на ней почти отсутствовала плоть. Оно безмерно голодное, настолько, что начало начало питаться собой. Мерцание. Оно уже за спиной, стоит и изображает негодование. Рука его проскальзывает над плечом, когти вонзаются в горло. Тёплая кровь струйками стекает по шее, капли падают в воду и смешиваются с ржавчиной болот. Устремив взгляд к небу, я вижу как распускаются мелкие зелёные листья на верхушках деревьев. Код снова создаёт модель Хрустального мира. Перезагрузка.

01000100 … Взгляд, чужие глаза смотрят на меня. Яркий свет, сменяется полной темнотой. Когда я очнулся, то обнаружил, что лежу на железнодорожном пути.