Хут

Экипаж резко остановился, дверцы распахнулись, и Ганна оказалась прямо у ворот своей хаты. Подождав, пока Ганна достанет жбаны с золотом и серебром, кучер, ни слова не говоря, стеганул шестёрку и экипаж, подняв целую тучу пыли, круто развернулся и помчался прочь туда, откуда только что привёз Блиниху.

— Слава тебе, Господи! — пробормотала Ганна и перекрестилась. — Неужели дома?

Блиниха опустилась прямо на траву возле стоящих тут же жбанов и вытерла проступивший на лбу пот. Из хаты к ней уже радостно бежал Василь.

На волю Блины выкупились как раз перед пасхой. Старжевский сдержал своё слово и взял ровно столько, сколько они и договаривались. Денег хватило и на новый дом, и на землю, и на приданое для Катьки, которая, став завидной невестой, не знала отбоя от женихов. Но теперь и сами Блины не хотели отдавать дочь за кого попало, пока, наконец, не объявился молодой купчик из Пропойска. К осени сыграли свадьбу, и довольная Катька уехала жить к мужу в город. Хут ушёл сразу после свадьбы Катьки, пояснив Ганне, что принёс денег и зерна ровно столько, сколько было можно. Теперь пришёл черёд носить другим — мало ли людей на Белой Руси живёт. Да и в доме хут жил старом, а после его продажи всё равно должен был искать новых хозяев — в новый дом путь ему был заказан. Ганна восприняла уход хута спокойно и даже не без некоторой радости — денег и зерна хватало, они разбогатели, и теперь Блиниха боялась только одного — как бы хут, рассердившись за что-нибудь, не спалил им новый дом и всё остальное богатство.

О Перчшинских Ганна стала понемногу забывать. Василю она так ничего и не рассказала. Правый глаз ничем не отличался от левого и обоими, и каждым поочерёдно Ганна видела одно и то же. И в виденном ею была лишь простая сельская жизнь, наполненная обычными крестьянскими заботами, где не было ничего необычного или сверхъестественного.

Между тем, примерно через год, день в день с рождением младшего сына Перчшинского, прошлое всё же напомнило о себе самым неожиданным образом. В гости к Старжевскому заехал тот самый молодой панич — старший сын Перчшинского. Не преминул он заглянуть и к Ганне и передал от имени отца жбан серебра. Выглядел он самым обыкновенным образом, и Ганна решила, что от тех способностей, которые появились у неё в правом глазу после смазывания волшебной мазью, теперь, по прошествии года, не осталось и следа. Молодой Перчшинский торопился и почти тут же уехал домой на знакомой Ганне шестёрке вороных. Блиниха облегчённо вздохнула и перекрестилась — визит панича всё же напугал её, напомнив о прошлом.

Василь на радостях успел умыкнуть из жбана несколько серебряных монет и отправился праздновать в корчму в другой конец Ректы. Сидел он там долго и Ганна, потеряв терпение, отправилась на поиски мужа. Оказалось, что он давно ушёл из корчмы к одному из своих приятелей, живущему неподалёку. Получив от корчмаря нужные ей сведения о муже, Блиниха уже собралась уходить, как вдруг её внимание привлек человек, сидевший спиной к ней за одним из столов. Судя по одежде, это был панич. Паничи в эту корчму никогда не заезжали, а этот запросто сидел рядом с двумя известными во всей округе местными пьяницами.

— Кто это? — удивлённо спросила Ганна, показывая корчмарю на сидящего к ней спиной панича.

— Где? — пожал плечами корчмарь.

— Да вон, за столом.

— Что ж ты, нашего Федьку Кривого не узнала? Правда, он такой синий от пьянства, что и я его с трудом узнаю, — засмеялся корчмарь.

— А рядом? Рядом кто?

— Рядом? Рядом — Гришка, друг его.

— А между ними кто? — рассердилась Ганна.

— Между ними? Никого. Можешь ты сесть, а то, наверное, чёрт между ними — раз два дня подряд пьют! — засмеялся корчмарь.

Сидевший спиной к ним панич обернулся, и Ганна едва не вскрикнула от неожиданности — это был молодой Перчшинский. Панич внимательно посмотрел Блинихе в глаза и, ничего не сказав, отвернулся. Ганна, поражённая увиденным, присела за пустой стол рядом и стала наблюдать, что будет дальше. Корчмарь хотел предложить выпить и ей, но Блиниха лишь с досадой отмахнулась. Федька с Гришкой выпили ещё сивухи и о чём-то заспорили. Перчшинский смотрел на них с интересом, а затем неожиданно схватил Гришку за нос и, потянув вниз, ударил его головою о стол.

— Ты чего?! — заорал Гришка на своего собутыльника.

— Я? Ничего? — удивлённо ответил Федька и растерянно захлопал своими пьяными глазами.

— А за нос меня кто схватил, а?! — продолжал кричать Гришка.

— Совсем допился? Разве я его хватал за нос?! — Федька обернулся, ожидая подтверждения своим словам у окружающих.

Воспользовавшись этим, молодой Перчшинский тут же хватил Федьку кулаком по уху.

— Ах ты, гад! — крикнул Федька и бросился на Гришку.

Пьяницы катались по полу, валтузя друг друга изо всей силы кулаками, а панич лишь смеялся, глядя на всё происходящее.