Хут

Гадалка подожгла ещё один, самый большой пучок травы и, подойдя к Катьке, ещё раз основательно окутала девушку дымом и, не дожидаясь, пока буркун истлеет, потушила его прямо ладонями, истёрла в мелкую труху, просыпала её на голову Катьке и отчётливо произнесла:

— Буркун, дай свою силу! Дай знать, кто мешает жить, кто недоброе задумал? Что за хлопец к Катьке ходит? Что он за человек? Как его отвадить?

При словах о хлопце Ганна внимательно посмотрела на дочь, но та была, словно во сне и лишь покачивалась в такт словам Марии.

— Откуда он? — громко спросила Мария.

— Я не знаю. Я не знаю, откуда, — каким-то чужим, усталым и незнакомым голосом ответила Катька и покачала головой.

Ганне казалось, что она или спит или просто не в себе от дыма.

— Говори. Покажи ей буркун, откуда хлопец. Покажи деревню его, хату его. Видишь, Катька, хату? Видишь деревню?

— Не вижу. Один бурелом, да чаща дикая. Волки да медведи вокруг. Нет никакой хаты. И деревни нет, — всё тем же чужим голосом ответила Катька.

— Он перед тобой! Хлопец твой перед тобой. Помоги, буркун, увидеть его! Помоги нам! Что ты видишь, что чувствуешь? — Мария положила руки Катьке на голову и заглянула ей в лицо.

По лицу девушки пробежали едва заметные судороги.

— Не вижу. Ничего не вижу. Какой-то чёрный тулуп. Его тулуп. Вроде и не он это… Тяжко мне. Тяжко.

— Помоги, буркун-трава, узнать нам, кто спасёт от напасти? Кто поможет отвести лихо? Укажи, кто? — продолжала заклинать Мария. — Что видишь, Катька? Что видишь, говори!

— Отца вижу. Малую Зимницу вижу. Пожар. Колесо у него в руках… От телеги колесо. Больше ничего. Тяжко мне. Отпустите меня! — простонала Катька и в изнеможении рухнула на расстеленные на полу рушники.

— Что ты, Катенька! — всплеснула руками Ганна и бросилась к дочери.

— Теперь уже всё. Не бойся — сейчас она придёт в себя. Надо только водой лицо помочить, да воздуха свежего пустить, — заверила её Мария.

Ганна уже хотела, было, выпроводить от греха подальше Марию восвояси, но потом, убедившись, что Катька и в самом деле пришла в себя после того, как её лицо окропили холодной водой из бочки в сенях, успокоилась и принялась проветривать хату.

— Что у вас тут — не пожар ли? Откуда столько дыма?! — испуганно спросил прибежавший из хлева Василь.

Рябая, уже немолодая, но всё ещё крепкая кобыла медленно тащила сани по узкой, припорошенной свежим ночным снегом дороге. Василь, запахнувшись в кожух, смотрел по сторонам на занесённое снегом поле и вспоминал вчерашнее гадание Марии. Гадалка после окуривания Катьки выглядела растерянной и толком так и не смогла ничего истолковать из сказанного дочерью. Разве что сказала, что парень — нездешний, но это Василь знал и сам. А главного — кто он, да откуда, так и не сказала. Но удивительнее всего было то, что Катька увидела отца в Малой Зимнице. А как раз утром пришли от Старжевских и сообщили, что пан отправляет Василя за лисьими шкурами в зачёт будущих отработок как раз в Малую Зимницу.

Потянуло свежим морозным ветерком, и Василь натянул пониже на голову свой треух. «Может хлопец этот, чтоб ему неладно было, из Малой Зимницы? Так нет — я там всех знаю, вроде. Нет там такого хлопца, кажись. Или есть. Ей Богу — нету! Может, чей родич и приезжает к кому, а заодно и к нам — Катьке голову дурить. Надо будет поспрашивать у тамошнего ловчего Ивана Крюка — может он чего знает и расскажет?»

Из-за леса поднялось низкое февральское солнце и осветило всё вокруг чуть розоватыми, холодными лучами. Но даже этого скупого света было достаточно, чтобы на душе у Василя стало радостнее и он, весело свистнув, незлобно щёлкнул Рябую пугой и сани понеслись вперёд — впереди был лишь небольшой лесок, а за ним и первые дворы Малой Зимницы. Василь уже заранее предвкушал хороший обед с дичью и самогоном у ловчего, да и Рябой была хорошо знакома дорога и кобыла не без оснований надеялась, что и ей перепадёт кое-чего в соседней деревне.

Едва проехав лесок, Блин тут же натянул вожжи:

— Тпру! Стой, зараза!

Рябая послушно остановилась.

Василь удивлённо разглядывал ещё не успевшее остыть за ночь пепелище, которое чёрной дырой зияло на месте самого первого дома. От чёрных, обвалившихся останков в небо то там, то тут поднимались едва заметные струйки дыма. Снег вокруг пожарища был утоптан множеством ног. То там, то здесь виднелись ледяные пятна — всё говорило о том, что совсем недавно жители деревни боролись с огнём, но так ничего и не смогли поделать. Теперь тут было безлюдно. «А ведь Ганна сказала, что Катька в бреду видела меня в Малой Зимнице на пожаре. Я и колесо какое-то в руках держал, — удивленно вспомнил Василь Блин, — Не соврала, значит, Мария. Только что к чему?».

Привязав Рябую к стоящему у самой обочины дереву, Василь направился в сторону пожарища — с одной стороны ему было просто любопытно поглазеть на случившееся, а с другой мало ли чего не осталось после пожара, что сгодится в хозяйстве. У людей, конечно, горе и пользоваться этим нехорошо, но раз тут была вся деревня, уж наверняка ничего путного не оставили…