Благородный янтарный напиток в широком фужере. Едва заметным движением подымаю легкий шторм. Бушуя меж хрустальных берегов, он отблескивает лучи дорогущих сверкающих люстр.
387 мин, 27 сек 20651
Мне повезло. Я избежал хватки смертоносных когтистых лап, в спину не вонзился рой отточенных стрел, и упал я всего один раз, причем на самом последнем шаге. Не вставая с пыльного каменного пола, я принялся обеими руками хватать теплый алый порошок.
Все звуки тонули в грохоте вертящегося жернова, но движение у себя за спиной я засек сразу. Что-то кольнуло в самом уголке глаза, что-то необычное, что-то, чего не было раньше. Странно лишь, почему суматоха началась среди вереницы грешников, а не в рядах грозных охранников. Ведь если мой рывок заметили, реагировать должны именно они.
Не ожидая ничего хорошего, я обернулся. От увиденного сердце похолодело, и не просто похолодело, оно покрылось льдом и, кажется, перестало биться.
Ведьма вырвалась из колонны обреченно бредущих каторжников, подскочила к краю жернова и устроила там настоящий спектакль. Она что-то дико кричала и размахивала руками. Слитки свинца оказались брошенными на пол, и старуха ничуть не боялась наказания. Какое там наказание, ее впору награждать. Выполняя свой ведьмовский долг, она с жаром указывала на вора. Не сложно было догадаться, кто тот неудачник, позарившийся на сокровище подземного царства. Не оставляла сомнения и участь его ожидавшая.
Несколько мгновений я не мог пошевелиться. Оглушенный, раздавленный, скованный диким страхом, я продолжал стоять на коленях, сжимая в ладонях две пригоршни заветного красного порошка. Что делать? Оставаться на месте в ожидании страшной расправы? Бежать назад, кинуться на ведьму и первым же подвернувшимся под руку камнем размозжить ей башку? Участь это мою не облегчит, но зато в свой последний миг я с чувством выполненного долга буду сознавать, что избавил мир от коварной, подлой гадины.
Эх, умирать, так с музыкой! Я вскочил на ноги и кинулся бежать. Только вот бежал я совсем не к ведьме, а в диаметрально противоположную сторону, в самый темный и глухой закуток, где зловещие жернова почти касались уходящей ввысь каменной стены. Не могу сказать как и когда в голове моей сверкнула спасительная идея, и была ли она спасительной. Все будет зависеть от моих актерских способностей и от тупоумия гоблинов. Кстати, как в первом, так и во втором я весьма сомневался. Но других вариантов все равно как-то не возникало.
До стены я успел добраться раньше, чем на месте событий появились жуткие персонажи с заряженными арбалетами наперевес. Повезло. Теперь следует сделать вид, что Красный лев меня интересует меньше, чем бабочку навозная куча, что я и в мыслях ничего такого не имел. Что вы, какой такой Красный лев?! В этот самый миг мой взгляд упал на кулаки. Боже мой, я по-прежнему сжимал в них две жмени красного порошка. Выкинуть, избавиться от главной улики? Жалко, из-за него то вся каша и заварилась. Ни секунды не колеблясь, я запихнул обе жмени в рот. Сначала одну. Глотнул. Затем вторую. Вторую уже пришлось пропихивать чуть ли не пальцем. Не смотря на все усилия, порошок сухой колючей пробкой стоял поперек горла. Ничего, сейчас мы его мигом вколотим внутрь.
Я закрыл глаза, изогнулся и что есть силы впечатался лицом в шершавую каменную стену, затем еще и еще раз. Ощущение было такое, как будто меня нокаутируют огромной боксерской перчаткой, на которую предварительно намотали метра полтора колючей проволоки. Боль и страх сопровождали лишь несколько первых ударов. Но потом я впал в настоящий экстаз, в котором уже не ощущаешь и не понимаешь абсолютно ничего. В голове помутилось. Оставляя кровавые отпечатки, я сполз по стене и упал на колени. Продолжать самоэкзекуцию уже не было сил. Я лишь скреб скрюченными пальцами серый грязный камень и жалобно скулил: «Домой! Выпустите меня. Я хочу домой!»
— Во, урод, мозгами двинулся! — слова за моей спиной произнесли скорее раздосадовано, чем зло. — Смотри, куда со страху забился!
— В первый раз что ли? — рыкнул другой более низкий и гортанный голос.
— Назад его, в колонну. Это овца не из нашего стада. Идет вниз, пусть себе и идет. Там с ним как раз и разберутся. А нам чего руки марать? — Старший из гоблинов расставил точки над «и». — И поводыря разыщите. Пусть получше присматривает за этим придурком. Предупредите, еще раз побежит, шкуру спустим с обоих.
Победа! Я позволил себе просто упасть на пол и, свернувшись калачиком, мирно затихнуть. Но сладостное забвение продолжалось лишь несколько секунд. Сильные лапы схватили меня под мышки и поволокли прочь. Видел я плохо. Застывшая кровь склеивала ресницы, а опухшие веки не давали глазам раскрыться. И все же я понимал, что с каждым шагом становится все светлее и светлее. Мы выбирались из-под жернова и приближались к тропе, вдоль которой горели факела.
— Кто его вел? — прорычал один из тащивших меня гоблинов.
— Я, — донесся сдавленный рык Дионы.
— Следи за ним. Сделает хоть шаг в сторону, на куски порвем и его, и тебя. Ты нас знаешь.
Все звуки тонули в грохоте вертящегося жернова, но движение у себя за спиной я засек сразу. Что-то кольнуло в самом уголке глаза, что-то необычное, что-то, чего не было раньше. Странно лишь, почему суматоха началась среди вереницы грешников, а не в рядах грозных охранников. Ведь если мой рывок заметили, реагировать должны именно они.
Не ожидая ничего хорошего, я обернулся. От увиденного сердце похолодело, и не просто похолодело, оно покрылось льдом и, кажется, перестало биться.
Ведьма вырвалась из колонны обреченно бредущих каторжников, подскочила к краю жернова и устроила там настоящий спектакль. Она что-то дико кричала и размахивала руками. Слитки свинца оказались брошенными на пол, и старуха ничуть не боялась наказания. Какое там наказание, ее впору награждать. Выполняя свой ведьмовский долг, она с жаром указывала на вора. Не сложно было догадаться, кто тот неудачник, позарившийся на сокровище подземного царства. Не оставляла сомнения и участь его ожидавшая.
Несколько мгновений я не мог пошевелиться. Оглушенный, раздавленный, скованный диким страхом, я продолжал стоять на коленях, сжимая в ладонях две пригоршни заветного красного порошка. Что делать? Оставаться на месте в ожидании страшной расправы? Бежать назад, кинуться на ведьму и первым же подвернувшимся под руку камнем размозжить ей башку? Участь это мою не облегчит, но зато в свой последний миг я с чувством выполненного долга буду сознавать, что избавил мир от коварной, подлой гадины.
Эх, умирать, так с музыкой! Я вскочил на ноги и кинулся бежать. Только вот бежал я совсем не к ведьме, а в диаметрально противоположную сторону, в самый темный и глухой закуток, где зловещие жернова почти касались уходящей ввысь каменной стены. Не могу сказать как и когда в голове моей сверкнула спасительная идея, и была ли она спасительной. Все будет зависеть от моих актерских способностей и от тупоумия гоблинов. Кстати, как в первом, так и во втором я весьма сомневался. Но других вариантов все равно как-то не возникало.
До стены я успел добраться раньше, чем на месте событий появились жуткие персонажи с заряженными арбалетами наперевес. Повезло. Теперь следует сделать вид, что Красный лев меня интересует меньше, чем бабочку навозная куча, что я и в мыслях ничего такого не имел. Что вы, какой такой Красный лев?! В этот самый миг мой взгляд упал на кулаки. Боже мой, я по-прежнему сжимал в них две жмени красного порошка. Выкинуть, избавиться от главной улики? Жалко, из-за него то вся каша и заварилась. Ни секунды не колеблясь, я запихнул обе жмени в рот. Сначала одну. Глотнул. Затем вторую. Вторую уже пришлось пропихивать чуть ли не пальцем. Не смотря на все усилия, порошок сухой колючей пробкой стоял поперек горла. Ничего, сейчас мы его мигом вколотим внутрь.
Я закрыл глаза, изогнулся и что есть силы впечатался лицом в шершавую каменную стену, затем еще и еще раз. Ощущение было такое, как будто меня нокаутируют огромной боксерской перчаткой, на которую предварительно намотали метра полтора колючей проволоки. Боль и страх сопровождали лишь несколько первых ударов. Но потом я впал в настоящий экстаз, в котором уже не ощущаешь и не понимаешь абсолютно ничего. В голове помутилось. Оставляя кровавые отпечатки, я сполз по стене и упал на колени. Продолжать самоэкзекуцию уже не было сил. Я лишь скреб скрюченными пальцами серый грязный камень и жалобно скулил: «Домой! Выпустите меня. Я хочу домой!»
— Во, урод, мозгами двинулся! — слова за моей спиной произнесли скорее раздосадовано, чем зло. — Смотри, куда со страху забился!
— В первый раз что ли? — рыкнул другой более низкий и гортанный голос.
— Назад его, в колонну. Это овца не из нашего стада. Идет вниз, пусть себе и идет. Там с ним как раз и разберутся. А нам чего руки марать? — Старший из гоблинов расставил точки над «и». — И поводыря разыщите. Пусть получше присматривает за этим придурком. Предупредите, еще раз побежит, шкуру спустим с обоих.
Победа! Я позволил себе просто упасть на пол и, свернувшись калачиком, мирно затихнуть. Но сладостное забвение продолжалось лишь несколько секунд. Сильные лапы схватили меня под мышки и поволокли прочь. Видел я плохо. Застывшая кровь склеивала ресницы, а опухшие веки не давали глазам раскрыться. И все же я понимал, что с каждым шагом становится все светлее и светлее. Мы выбирались из-под жернова и приближались к тропе, вдоль которой горели факела.
— Кто его вел? — прорычал один из тащивших меня гоблинов.
— Я, — донесся сдавленный рык Дионы.
— Следи за ним. Сделает хоть шаг в сторону, на куски порвем и его, и тебя. Ты нас знаешь.
Страница 36 из 107
