Помните пророчество любимца богов в стихотворении А. С. Пушкина «Песнь о Вещем Олеге»? Было это год назад. Заехали мы на одну автозаправку. Пока муж туда-сюда от авто до кассы сновал, я пошла в пристяжное кафе купить что-нибудь подзаправиться и самим.
Добавить в моё избранное
10 мин, 33 сек 1560
Прикупила съестного. Мы никуда не торопились и решили поесть в кафе, а не в машине. Сели за столик у огромного окна — витрины. Вид как на ладони. Спустя пять минут от начала нашей трапезы, на заправку плавно вкатился туристический автобус. Пока он заправлялся, пассажиры рассредоточились кто-куда — кто в клозет, кто в кафе. Как я поняла из их разнобойного гомона, водитель дал им на все про все тридцать минут. И еще я поняла, что туристы из Твери и ездили они куда-то во Владимир.
Наверное, мне ничем не запомнились бы эти туристы, если бы не одна женщина. Она взяла кофе, бутерброды и села за соседний столик. Вдруг у неё зазвонил телефон. Вначале она разговаривал спокойно. Но внезапно начала истерично выкрикивать: «Ты что, с ума сошел! Крыша поехала, идиот! Какие шестерки! Я одной-то боюсь, а тут сразу две. Придурок! Ты же знаешь, что я до безумия боюсь этих цифр! Даже говорить о них тебе запрещаю!», «Извините!» — сказала она мне, заметив, что я ошарашенно уставилась на неё. Встала и вышла. Я смотрела ей вслед. Выйдя, женщина отошла в сторонку от людей и автобуса.
Поскольку на заправке курить было нельзя, она нервно крутила в руках пачку сигарет. Я подумав, что должна спросить у девушки, почему она до жути боится шестерок, рискнула подойти к ней и задать этот вопрос. На удивление, женщина отреагировала спокойно. На глазах у неё были слезы. Женщине, наверное, хотелось высказаться. Но поскольку мы были ограничены во времени, я предложила ей обменяться телефонами и продолжить разговор на эту тему. «Вы психолог?» — спросила она меня.
— Я была и у психолога, и у психиатра, — улыбнулась через силу.
— Все считают, что у меня паранойя. Дают один совет — выбросить из головы то предсказание и забыть о нем, как о страшном сне. А мне страшно. С мужем уже ругаемся, дело до развода доходит. Слышали, как я с ним разговаривала? Меня Еленой зовут, — спохватилась.
— Он…«— не договорила.»
Услышав сигнал автобуса, заспешила. Но, вспомнив, что не записала номер моего телефона, попросила набрать её номер. Так мы и обменялись контактами. Уходя, она переспросила: «Вы психолог или психиатр?» Я ответила, что колдунья. Елена как будто на преграду наткнулась.«Колдунья!» — в глазах у неё отразился неподдельный испуг. Я смотрела на неё вопросительно. Но женщина молча развернулась и побежала к автобусу, откуда её уже окликали не раз.«Все, — подумала я, — испугалась, не позвонит. Ну да ладно». Но я ошиблась.
Елена позвонила мне через неделю после той встречи на заправке. Мы договорились, что по телефону не станем обсуждать её проблему, а она приедет ко мне. И она приехала. Я попросила рассказать мне о таинственном предсказании, которое вынудило её до жути бояться шестерок.
Елена рассказала, что до пятнадцатилетнего возраста она с родителями жила в небольшом районном городке Забайкалья. По территории городка протекала речка, которая делила его на две части: с «большими» домами — центр города, и окраина — частные дома — заречье«. Лена с родителями жила в» зареченской«части города. Каждое лето на» зареченском«берегу реки располагался небольшой цыганский табор. Шатры, кибитки, песни, костры — весело было. На пляже вперемешку бегали дети разных национальностей. Маленькие цыганята носились от воды в табор и обратно — таскали хлеб, сладости и делились угощениями с городскими детьми. Тот день Лене не отличался от остальных чем-то особенным. Как всегда она с подругой пошла на пляж купаться: бегали, играли в волейбол, в догонялки. Уже далеко за полдень подругам захотелось есть и они засобирались домой. К ним подошел один цыганенок, Ромка. Девочки его давно заприметили. Мальчишка был ровесник с ними. Он протянул по конфетке и разломил хлеб на три части. Подружки засмущались, но от угощения не отказались — голод не тетка. Ромка вызвался их проводить. Тропка проходила почти вплотную к табору, и мальчик предложил зайти к ним в гости попить чайку.» Дома«были родители и бабушка Ромки. Девочки согласились. Им было любопытно, как живут кочевые цыгане.» Стол«накрыли прямо на траве возле их семейного шатра. Разговаривали, смеялись.»
Лена заметила, что на неё как-то очень внимательно смотрит Ромкина бабушка. Девочке было неуютно под её жгучим взглядом. Начинало темнеть, и девочки засобирались домой. Идти им нужно было минут двадцать. И хотя то время было относительно спокойным, тем не менее, Ромка со своим десятилетним братом вызвался проводить подружек домой. Внезапно бабушка Ромки окликнула Лену и попросила её подойти к ней поближе. «Хорошая ты, внучка, — взяла девочку за руку, — но опасайся большой воды завтра и еще три лета. Пойдешь завтра, по голове получишь. А погубят тебя три шестерки». Покопалась где-то в недрах широкой юбки: «Вот, возьми, — протянула цепочку, на которой висел какой-то деревянный шарик, — он поможет избежать опасностей и от воды и от шестерок». Лена хотела спросить, что это значит и почему именно на неё цыганка обратила внимание, но та отмахнулась рукой, давая понять, что разговор окончен.
Наверное, мне ничем не запомнились бы эти туристы, если бы не одна женщина. Она взяла кофе, бутерброды и села за соседний столик. Вдруг у неё зазвонил телефон. Вначале она разговаривал спокойно. Но внезапно начала истерично выкрикивать: «Ты что, с ума сошел! Крыша поехала, идиот! Какие шестерки! Я одной-то боюсь, а тут сразу две. Придурок! Ты же знаешь, что я до безумия боюсь этих цифр! Даже говорить о них тебе запрещаю!», «Извините!» — сказала она мне, заметив, что я ошарашенно уставилась на неё. Встала и вышла. Я смотрела ей вслед. Выйдя, женщина отошла в сторонку от людей и автобуса.
Поскольку на заправке курить было нельзя, она нервно крутила в руках пачку сигарет. Я подумав, что должна спросить у девушки, почему она до жути боится шестерок, рискнула подойти к ней и задать этот вопрос. На удивление, женщина отреагировала спокойно. На глазах у неё были слезы. Женщине, наверное, хотелось высказаться. Но поскольку мы были ограничены во времени, я предложила ей обменяться телефонами и продолжить разговор на эту тему. «Вы психолог?» — спросила она меня.
— Я была и у психолога, и у психиатра, — улыбнулась через силу.
— Все считают, что у меня паранойя. Дают один совет — выбросить из головы то предсказание и забыть о нем, как о страшном сне. А мне страшно. С мужем уже ругаемся, дело до развода доходит. Слышали, как я с ним разговаривала? Меня Еленой зовут, — спохватилась.
— Он…«— не договорила.»
Услышав сигнал автобуса, заспешила. Но, вспомнив, что не записала номер моего телефона, попросила набрать её номер. Так мы и обменялись контактами. Уходя, она переспросила: «Вы психолог или психиатр?» Я ответила, что колдунья. Елена как будто на преграду наткнулась.«Колдунья!» — в глазах у неё отразился неподдельный испуг. Я смотрела на неё вопросительно. Но женщина молча развернулась и побежала к автобусу, откуда её уже окликали не раз.«Все, — подумала я, — испугалась, не позвонит. Ну да ладно». Но я ошиблась.
Елена позвонила мне через неделю после той встречи на заправке. Мы договорились, что по телефону не станем обсуждать её проблему, а она приедет ко мне. И она приехала. Я попросила рассказать мне о таинственном предсказании, которое вынудило её до жути бояться шестерок.
Елена рассказала, что до пятнадцатилетнего возраста она с родителями жила в небольшом районном городке Забайкалья. По территории городка протекала речка, которая делила его на две части: с «большими» домами — центр города, и окраина — частные дома — заречье«. Лена с родителями жила в» зареченской«части города. Каждое лето на» зареченском«берегу реки располагался небольшой цыганский табор. Шатры, кибитки, песни, костры — весело было. На пляже вперемешку бегали дети разных национальностей. Маленькие цыганята носились от воды в табор и обратно — таскали хлеб, сладости и делились угощениями с городскими детьми. Тот день Лене не отличался от остальных чем-то особенным. Как всегда она с подругой пошла на пляж купаться: бегали, играли в волейбол, в догонялки. Уже далеко за полдень подругам захотелось есть и они засобирались домой. К ним подошел один цыганенок, Ромка. Девочки его давно заприметили. Мальчишка был ровесник с ними. Он протянул по конфетке и разломил хлеб на три части. Подружки засмущались, но от угощения не отказались — голод не тетка. Ромка вызвался их проводить. Тропка проходила почти вплотную к табору, и мальчик предложил зайти к ним в гости попить чайку.» Дома«были родители и бабушка Ромки. Девочки согласились. Им было любопытно, как живут кочевые цыгане.» Стол«накрыли прямо на траве возле их семейного шатра. Разговаривали, смеялись.»
Лена заметила, что на неё как-то очень внимательно смотрит Ромкина бабушка. Девочке было неуютно под её жгучим взглядом. Начинало темнеть, и девочки засобирались домой. Идти им нужно было минут двадцать. И хотя то время было относительно спокойным, тем не менее, Ромка со своим десятилетним братом вызвался проводить подружек домой. Внезапно бабушка Ромки окликнула Лену и попросила её подойти к ней поближе. «Хорошая ты, внучка, — взяла девочку за руку, — но опасайся большой воды завтра и еще три лета. Пойдешь завтра, по голове получишь. А погубят тебя три шестерки». Покопалась где-то в недрах широкой юбки: «Вот, возьми, — протянула цепочку, на которой висел какой-то деревянный шарик, — он поможет избежать опасностей и от воды и от шестерок». Лена хотела спросить, что это значит и почему именно на неё цыганка обратила внимание, но та отмахнулась рукой, давая понять, что разговор окончен.
Страница 1 из 3
