Фандом: Ориджиналы. И снова с нами покусательный Серый волчок, пытающийся разрешить свои профессиональные проблемы.
7 мин, 43 сек 5464
— Ну, это не страшно, — улыбнулся он. — Значит, ваша проблема, по сути, состоит из двух частей: вы по-прежнему чувствуете неприятные запахи, и на пульверизатор клиенты реагируют неадекватно?
— Ну… да, — согласился я. — Чувствую. И реагируют. Делать-то чего?
— Менять подход? — предложил он. — Скажем, надевать респиратор? У меня, кстати, после ремонта остался.
— Респиратор? — переспросил я. — А что это?
Звучало солидно. Но «надевать»? Куда? На нос, что ли?
— Одну минуточку, — он торопливо встал и вышел в коридор, погремел там чем-то и вернулся со странной штуковиной в руках. — Это надо надевать на… э-э-э… морду.
Это как?
Я принюхался. Штуковина ничем таким не пахла — вещь и вещь. Ну, может, пылью немного. На шапку немного похожа…
— А как я кусать буду? — спросил я, подумав.
— Ну-у, — протянул он, — в принципе, вам его можно только на нос надевать, а вот рот… э-э-э… пасть будет свободна для работы.
— Н-да? — я скептически хмыкнул. — Покажете?
В принципе, если её раскрасить… и нос нарисовать… в темноте может сойти. Наверное.
Он сначала эту штуковину на себя нацепил для примера, а потом снял и мне на морду начал прилаживать.
Ну, я терпел, конечно. Дышать в этой штуке было не очень удобно, но если это поможет… Я пощёлкал зубами — вроде кусать она не мешала. Наверное. Проверить бы на ком…
Я покосился на психотерапевта.
— Нет-нет, — торопливо сказал он, — не стоит нарушать э-э-э… профессиональную этику. Я же не ваш клиент!
— Мне бы только приладиться, — попросил я. — Я несильно — для виду только. А?
И посмотрел на него как мог ласково.
— Я дам вам учебный бочок, — просиял он, — макет!
И протянул мне диванный валик. — Он как раз на краю лежит, — сказал.
Я сощурился и тот валик пощупал. Пойдёт, пожалуй…
Пристроил я валик на место, примерился — и осторожненько прикусил краешек.
— Пойдёт, — говорю. — Только как бы проверить, сработает эта ваша… как её… респи… что-то там. Есть у вас духи?
— Одеколон, — поправил он.
И достал флакон. Тёмно-красный.
Побрызгал из него на валик — и воззрился на меня с любопытством. А я что — я ничего… я ничего! Я ничего не почувствовал!
Я как это осознал — аж подпрыгнул. Работает! Эта шапка у меня на носу работает! На вкус, правда, чувствовалось, но гораздо слабее, чем должно было бы.
— Спасибо! — я аж вскочил, незаметно отплёвываясь. — Прямо, — говорю, — замечательная такая штуковина.
— Я рад, — улыбнулся он, — что сумел вам помочь.
И тут меня осенило.
— Слушайте, — попросил я, — а можно я к вам коллегу своего отправлю? А то он очень страдает. Как раз по вашей части.
— По моей? — удивился он. — Хорошо, отправляйте. Это должно быть очень интересно.
Витюня мрачно посмотрел на пустой холодильник и достал бутылку водки. Хорошей, правильной, после которой точно волки с пульверизаторами в лапах не примерещатся.
Он только один глоток и успел сделать… ну, может, два. Или три. Но точно не больше! — когда увидел вдруг сидящую на краю стола белку. Обычную такую рыжую белку, которая пристально глядела на него и осуждающе цокала.
— Уйди, а? — попросил Витюня. — Как человека прошу! — и вновь припал к живительному напитку.
Но белка не только не ушла, но и расчетверилась, и теперь на Витюнином столе сидели целых четыре рыжих зверька. Одна из белок с интересом изучала содержимое банки маринованых огурцов, которые Витюня купил себе на закуску, вторая обнюхивала какие-то засохшие со вчера на тарелке остатки, а две оставшихся сверлили его укоризненными взглядами, подозрительно напоминающими взгляд подло бросившей Витюню жены.
— Ну и ладно, — обиделся Витюня, — ну и сидите! Все вы, бабы, дуры! — и полез рукой в банку за огурцом. Доставать вилку из стола не хотелось.
Сидевшая у банки белка возмущённо заверещала и вцепилась в его палец длинными острыми зубами.
— Ах ты, тварь, — возмутился Витюня, — щаз я тебя! — и окинул мутным взглядом кухню, ища подходящее оружие.
Его взгляд упал на молоток, которым стерва-жена отбивала мясо, и он радостно долбанул по мерзкой рыжей твари.
И попал!
По банке с огурцами.
Белки разразились мерзким, визгливым, как голос бывшей витюниной тёщи, смехом и опять размножились — правда, на сей раз только вдвое. Одна из них нахально прыгнула Витюне прямо на голову, вторая уселась на держащую молоток руку, а остальные мельтешили перед глазами, устроив на столе догонялки.
— Стервы, — сокрушённо сказал Витюня, назло мелким «тёщам» допил водку и побрёл к дивану, то и дело хватаясь за стены, потому что подлый дом решил сплясать лезгинку.
Он улегся на краю дивана и закрыл глаза…
Нос пронзила резкая боль — он подпрыгнул и, схватившись за лицо, обнаружил висящую на носу белку, кажется, решившую им пообедать.
— Да что ж вам неймётся-то! — плаксиво возмутился Витюня, отдирая от себя белку. — Вы ж не вампиры!
Он снова закрыл глаза — чтобы через мгновение увидеть перед собой уже не белку, а волка. Того самого, серого. В строительном респираторе на наглой морде.
— Ну… да, — согласился я. — Чувствую. И реагируют. Делать-то чего?
— Менять подход? — предложил он. — Скажем, надевать респиратор? У меня, кстати, после ремонта остался.
— Респиратор? — переспросил я. — А что это?
Звучало солидно. Но «надевать»? Куда? На нос, что ли?
— Одну минуточку, — он торопливо встал и вышел в коридор, погремел там чем-то и вернулся со странной штуковиной в руках. — Это надо надевать на… э-э-э… морду.
Это как?
Я принюхался. Штуковина ничем таким не пахла — вещь и вещь. Ну, может, пылью немного. На шапку немного похожа…
— А как я кусать буду? — спросил я, подумав.
— Ну-у, — протянул он, — в принципе, вам его можно только на нос надевать, а вот рот… э-э-э… пасть будет свободна для работы.
— Н-да? — я скептически хмыкнул. — Покажете?
В принципе, если её раскрасить… и нос нарисовать… в темноте может сойти. Наверное.
Он сначала эту штуковину на себя нацепил для примера, а потом снял и мне на морду начал прилаживать.
Ну, я терпел, конечно. Дышать в этой штуке было не очень удобно, но если это поможет… Я пощёлкал зубами — вроде кусать она не мешала. Наверное. Проверить бы на ком…
Я покосился на психотерапевта.
— Нет-нет, — торопливо сказал он, — не стоит нарушать э-э-э… профессиональную этику. Я же не ваш клиент!
— Мне бы только приладиться, — попросил я. — Я несильно — для виду только. А?
И посмотрел на него как мог ласково.
— Я дам вам учебный бочок, — просиял он, — макет!
И протянул мне диванный валик. — Он как раз на краю лежит, — сказал.
Я сощурился и тот валик пощупал. Пойдёт, пожалуй…
Пристроил я валик на место, примерился — и осторожненько прикусил краешек.
— Пойдёт, — говорю. — Только как бы проверить, сработает эта ваша… как её… респи… что-то там. Есть у вас духи?
— Одеколон, — поправил он.
И достал флакон. Тёмно-красный.
Побрызгал из него на валик — и воззрился на меня с любопытством. А я что — я ничего… я ничего! Я ничего не почувствовал!
Я как это осознал — аж подпрыгнул. Работает! Эта шапка у меня на носу работает! На вкус, правда, чувствовалось, но гораздо слабее, чем должно было бы.
— Спасибо! — я аж вскочил, незаметно отплёвываясь. — Прямо, — говорю, — замечательная такая штуковина.
— Я рад, — улыбнулся он, — что сумел вам помочь.
И тут меня осенило.
— Слушайте, — попросил я, — а можно я к вам коллегу своего отправлю? А то он очень страдает. Как раз по вашей части.
— По моей? — удивился он. — Хорошо, отправляйте. Это должно быть очень интересно.
Витюня мрачно посмотрел на пустой холодильник и достал бутылку водки. Хорошей, правильной, после которой точно волки с пульверизаторами в лапах не примерещатся.
Он только один глоток и успел сделать… ну, может, два. Или три. Но точно не больше! — когда увидел вдруг сидящую на краю стола белку. Обычную такую рыжую белку, которая пристально глядела на него и осуждающе цокала.
— Уйди, а? — попросил Витюня. — Как человека прошу! — и вновь припал к живительному напитку.
Но белка не только не ушла, но и расчетверилась, и теперь на Витюнином столе сидели целых четыре рыжих зверька. Одна из белок с интересом изучала содержимое банки маринованых огурцов, которые Витюня купил себе на закуску, вторая обнюхивала какие-то засохшие со вчера на тарелке остатки, а две оставшихся сверлили его укоризненными взглядами, подозрительно напоминающими взгляд подло бросившей Витюню жены.
— Ну и ладно, — обиделся Витюня, — ну и сидите! Все вы, бабы, дуры! — и полез рукой в банку за огурцом. Доставать вилку из стола не хотелось.
Сидевшая у банки белка возмущённо заверещала и вцепилась в его палец длинными острыми зубами.
— Ах ты, тварь, — возмутился Витюня, — щаз я тебя! — и окинул мутным взглядом кухню, ища подходящее оружие.
Его взгляд упал на молоток, которым стерва-жена отбивала мясо, и он радостно долбанул по мерзкой рыжей твари.
И попал!
По банке с огурцами.
Белки разразились мерзким, визгливым, как голос бывшей витюниной тёщи, смехом и опять размножились — правда, на сей раз только вдвое. Одна из них нахально прыгнула Витюне прямо на голову, вторая уселась на держащую молоток руку, а остальные мельтешили перед глазами, устроив на столе догонялки.
— Стервы, — сокрушённо сказал Витюня, назло мелким «тёщам» допил водку и побрёл к дивану, то и дело хватаясь за стены, потому что подлый дом решил сплясать лезгинку.
Он улегся на краю дивана и закрыл глаза…
Нос пронзила резкая боль — он подпрыгнул и, схватившись за лицо, обнаружил висящую на носу белку, кажется, решившую им пообедать.
— Да что ж вам неймётся-то! — плаксиво возмутился Витюня, отдирая от себя белку. — Вы ж не вампиры!
Он снова закрыл глаза — чтобы через мгновение увидеть перед собой уже не белку, а волка. Того самого, серого. В строительном респираторе на наглой морде.
Страница 2 из 3
