И тут я поняла, что меня накрыло…

Вскоре, я стояла у плиты, жаря выпотрошенную, обдёртую от шкурки крысу. Почему крыса? Потому, что я нищеброд, который питается тем, что в мусорке найдёт, впрочем, как и все кто живёт в моём городе. Ндя, вот так. Ведь в последнее время, нам стало ещё тяжелее жить. Тёмку пришлось продать цыганам, чтобы у нас были хоть какие-то деньги. Родители обанкротились и одолжили денег у тех людей, которые всегда получают свой долг, не зависимо от состояния занимавших. Естессно родаки были не в силах выплатить долг и сбежали за границу. А я нищеброд. Но у меня сегодня банкет! Юхуууу!

Оставив крысу на выключенной плите, я пошла к мусорке, нарыть чего нить в качестве закуски к ней. Там я встретила бабулек, собиравших бутылки и Джеса! Стоит он, значит в своих ещё не стиранных подштанниках и в баке копается. Ну, а стоило мне подойти, как я тут же поздоровалась со всеми бабульками и заговорила с Джесом.

— Ну чо? Как Алёша? Пилиться?

— Даже. Не. Говори. Об. Алёше!— ответил он мне, глядя на меня с дёргающимся глазом.

— Ладно, ладно.

— А чем это жареным от тебя пахнет? — спросил Джес принюхиваясь.

— Я крысу пожарила. Приглашаю тебя на завтрак!

— Опа! Спасибо! — Джес вдруг потянул и вытащил из мусорки дохлую ворону. — А я тебя на ужин приглашаю! У меня ВО! Дичь!— сказал Хесус, тыкая мне вороной в лицо. От неё пахло резиной, скорее всего от колёс переехавшей её машины.

— Здорово. Ну, пошли! Сказала я, закидывая на плечо авоську с чем-то непонятным, что возможно было съедобным.

Зайдя домой, я случайно уронила авоську в окошко и бомж Михалычь благодарно крикнул мне чота тип «Актай юблайзен». Матернувшись, я с ужасом поняла, что мою крысочку едят тараканы! Я бросилась ловить их и всего через пять минут, мы с Джесом уплетали крысятину, фаршированную тараканами в собственном соку. Внезапно, из шкафа вылезла Самара. Почему не из телека? Потому, мои дорогие, что нам пришлось продать телек, чтобы прокормить семью.

— В Нарнии х-х-холод-д-дно. — констатировала факт девчуля, садясь с нами и беря кусочек крысятинки.

— Ббеябоо аеиба(приятного аппетита)— пробубнил Джес. Я пошла проверить почту. В ящике было одно письмо от… ТЁМЫЧА?! Я вскрыла конверт и прочитала:

Йоу, сеструша! Я тут с цыганами в Таджикистан поехал. Живу, значит, хорошо. Каждый день шаурму из кошатины да чебуреки ем! У меня радость! Я жену себе нашёл! Ахира зовут. Дочка местного мажора. У него целых два ТАЗа! Он на стройке работает в России.

лУблю цЫлую 3 Тёма.

— Ахира… А на хера?! — пробормотала я, рассматривая братюнины фотки со свадьбы, присланные им вместе с письмом.

— А ни хера! — громко сказал Фредди Крюгер, пролетающий мимо меня на единороге.

И тут я поняла, что грибы, которые я подавала на второе, после крысы, были вовсе не опятами…

Больниииииичкаааааа… ёбаный Аутласт2, блять!

Итааааак, вы наверняка спросите, почему же я, скотина этакая, так долго проду не пишу? А вот почему! Я заболела и попала в больничку! И там, как вы уже догадались, были ужасные условия содержания пациентов. Ну, во-первых, там были решётки на окнах, как в тюряге. Во-вторых, там были жуткие, скрипучие пружинные кровати, которые были просто невозможны! Ну и главное и самое ужасное, в этой больничке был жирный, потный, тупой мальчик по имени Алёша, который каждый день получал от мамы контрабандой три килограмма пирожков. Но! Это было не самое страшное. Пирожки это хорошо. Самое страшное, это то, что этот вот Алёша, он считал себя классным, выпендривался и постоянно ходил за мной и ныл: «Плать, ну давай поцелуемся! Плааааать, ну давай встречаться!». Ну и реакция моя на это была вполне естественной — я залезала на стол и начинала швырять в него манную кашу, от которой я уже потихоньку сама начала ожиробасиваться и становится Алёшей номер два.