Задолго до того как Майк Фрост подъехал к небольшому двухэтажному дому своего друга, червь беспокойства стал терзать его тягучей головной болью. Машина еле ползла по запруженной улице. Вдоль тротуаров мрачными пунктирами, стояли черные и темно серые Шеврале, Мерседесы и Линкольны. Роскошный катафалк Кадиллак Девиль занимал подъездную дорожку к дому Найджела Нортона. Майк оставил машину и посмотрел сквозь боковое стекло на дом друга. Да, это именно тот дом и, сюда его пригласили.
— Матерь божья! Никогда такого не видел.
Его напарник, осматривающий другой угол подвала, обернулся.
— Что там, Курт?
Курт, поднял расплавленную тушку фотокамеры, неизвестного производителя. Черный пепел, облачком осыпался на пол, открыв взору инспектора абсолютно целый объектив. Нереальность происходящего вовсе не смутила Курта. Он улыбнулся.
— Старый «прицел». У моего отца такой был.
Объектив сам прыгнул в руки инспектора. Тот брезгливо отбросил негодные остатки фотоаппарата, крутя в руках мечту своего детства. Невероятно, даже переходное кольцо в самый раз, думал Курт, снимая со своего Никона новенький объектив и прилаживая нежданное приобретение.
— Ты глянь, идеально сохранилась.
Курт обернулся на голос напарника. Тот поднял с пола линзу, которая лежала на кучке обгоревших фотографий.
— Оставлю себе, — буркнул он.
— Сыну отдам.
Вместе с линзой он поднял половинку обгоревшего семейного портрета и посмотрел на фото сквозь нее.
— Словно не была в центре пожара, чиста как слеза!
Инспектор не заметил призрачный силуэт, что стоял за спиной мужчины на фотографии. Обгоревший снимок остался неинтересным куском бумаги, а линза скрылась в кармане инспектора.
— Точно, раз схоронилась в пожаре, станет амулетом удачи для твоего мальца.
Курт любовно погладил объектив и посмотрел на бойлер сквозь видоискатель фотокамеры, ощущая прилив давно забытого вдохновения.