Idol of Mark Kummer

Мои мысли прерывает кто-то стоящий в нескольких шагах от осыпающегося дерева под ярким детским зонтом с глупой иллюстрацией. Нагнетающую обстановку вдруг разбавил престранный персонаж. Я был готов взорваться на месте, вспыхнуть засохшими воспоминаниями, так едко въевшимися в мои внутренности и постепенно обжигающими все мое существо. И внезапно образовавшийся панический испуг, бросившийся на меня у мольберта, подталкивал меня к резким действиям, на которые я в принципе никогда не был способен. Я повернул голову в его сторону и чуть оступился, настолько удивительным был его наряд. Это был высокорослый, но худощавый мужчина средних лет с улыбкой дьявола. Его достаточно неброский черный парадный костюм был дополнен массой ярких, врезающихся в память аксессуаров. Одной из важнейших частиц его неповторимого образа был небольшой, довольно скромный бежевый фетровый плащ, заляпанный чернилами и явной одержимостью шоколадом. Он был изображен на его полупрозрачном зонтике, вальяжно разбросанный на некрупной тарели, был изображен на брошке, и даже глаза его отдавали определенной манией или нуждой в мании. Вдруг всю набережную, будто с помощью каких-то дивных чар, окатило сильнейшим ливнем, и весь сброд стал разбегаться кто куда. Только он продолжал стоять на том же месте и улыбаться так, будто ему посчастливилось осуществить свое заветное желание.

Легкими, манящими движениями он зазывал меня под зонт, уже промокшего до нитки, но все еще стоящего и внимающего его неповторимое очарование своенравности. Сомнительные типы чересчур часто врываются в нашу семью, которой больше нет. Взять того же Адама — кто он? Что на самом деле ему требовалось от моего отца, моей матери? Кем он был до этого? Я до сих пор не знаю ответов на эти непостижимые вопросы. Он исчез, а я слишком многого не знаю.

— Сэр, вам следовало одеться поплотнее. Разве вы не видели, какие тучи надвигались в эту сторону? — гнусаво протянул он и все догадки о его излишней очаровательности тут же растаяли. С его стороны повеяло наигранной настойчивостью и поддельной элегантностью. В то же время всего парой робких движений он приоткрыл занавесь к своей неуклюжести.

— Кто вы?

— Меня зовут Карл Востых, — вознесенно произнес он.

— Волшебник и медиум в пятом поколении, — сразу видно, что он гордится собой и своей родословной.

Изначально его слова меня чертовки удивили. Я маялся одним злосчастным вопросом и ответ тут же поспешил ко мне. Или точнее, средство ответа.

— Вы простудитесь, и кому от этого станет легче? Вы о своих родных-то подумали?

— Да какая вам разница?! — я кинул взъерошенный взгляд в его сторону, будто на мгновение увидел в нем что-то душераздирающе гадкое, а затем вдруг выдал:

— Моих родных это больше не побеспокоит.

— О, почему же не побеспокоит?

Сначала я захотел развернуться и уйти, потому что этот разговор не сулил мне ничего хорошего. Но некое любопытство тут же взяло меня под свой контроль, и следующие действия происходили под влиянием желания разузнать что-нибудь об этом странном существе, и возможно, отвлечься от обжигающего непонимания.

— У меня больше нет родных.

— Сочувствую, — буквально прошептал он, склонив глаза вниз, а затем резко поднял их — Они погибли?

Он не боялся задавать провокационных вопросов.

— Отец погиб, — на вздохе произнес я и наконец-то стал под его несуразный зонт.

Почему-то на его лице я не заметил ни доли эмоций. Будто его совершенно не удивило, что моего отца больше нет. Будто это нормально, в порядке вещей. Но я не принял это на свой счет как оскорбление и лишь сильнее загорелся любопытством.

Мы сделали пару шагов на пути к полусухой вишневой лавке, которая все это время находилась под листвой томящегося за оградой дерева. Я больше не имел нужды в разговоре с ним, но во мне уже разгоралось новое желание. Я подумал, возможно, именно он сможет разрешить мою непонятнейшую ситуацию, возникшую так нежданно. Несмотря на то, что я не верил в судьбу и бога, возможно, мне удастся узнать правду именно таким своеобразным способом. Ведь именно в ней я сейчас нуждаюсь. В правде. А возможно, я нуждался в ней всегда, не только сейчас. Именно поэтому мне и нужна помощь. Правду не выведать из воздуха, иной раз приходится верить в самые невероятные вещи. Особенно, когда тебя настигает отчаяние.

— А как же ваша жена? Иль вы холост?

Меня малость поразило его предположение. Неужели с самой молодости нужно бежать под венец?

— Нет у меня никого, — невозмутимо отрезал я и присел на лавку.

Я мог спугнуть его своей новоприобретенной резкостью, пришедшей вместе со сжимающими воспоминаниями об ушедшем, но напротив — каким-то чудом мне удалось его заинтересовать, и тогда помощь сама обратилась ко мне:

— Должно быть, вы очень скучаете по своему отцу, — в ответ я кивнул.

— У вас не осталось вопросов к нему? — ненавязчиво спросил Карл, и я сразу понял, к чему он клонит. Возможно, именно таким способом — блуждая по сентиментальным окрестностям города в поисках разбитых горем горожан, он и находит себе клиентов.