Иероглифы

Начинал я с иероглифов. Ну знаете, мода такая была, все хотели иероглифы. Приходили и говорили: сделайте вот этот, и плевать какой-нибудь прошмандовке, что «вот этот» означает болезнь или смерть, а может, и вовсе проклятие какое. Сделайте! Пффф. Я делал, да. Делал, забирал деньги, а наутро на стене появлялась точная копия китайской закорючки.

Скоро я привык к тому, что вся студия расписана знаками смерти, бесплодия и горьковато-приторного отвращения. Эти иероглифы были самыми красивыми, как назло, вот дуры и покупались на финтифлюшку. Иногда мне чудилось, что именно поэтому в нашем городе столько зла и обмана, потому что все, все-все ходят, украшенные такими символами.

Скоро они вышли из моды, и я уже приготовился вздохнуть с облегчением, когда в студию пришла девчонка лет пятнадцати и попросила набить ей на запястье имя мальчика.

— Стоит ли на всю жизнь-то? — спросил тогда я.

— Конечно, — уверенно ответила та, сдув челку с глаз, — пусть хотя бы имя останется.

Мне все стало понятно: то ли бросил, то ли уехал.

Работу я выполнил аккуратно, получил кучу мятых бумажек и звонких монет (наверное, вытрясла из копилки) и принялся разглядывать иероглифы на стенах. Пора было обставить все в восточном стиле и посадить под окном сакуру. Но ведь замерзнет же в нашу-то зиму, как ударит минус двадцать, не то что заиндевеет — переломится и рассыплется щепками.

Я подозревал, что на стену рисунки переносит мой помощник, маленький Якомото, которого прошлой весной подобрал на улице. Собственно, он и натолкнул меня на мысль открыть салон. Маленький Якомото плохо говорил по-русски, все больше ыгыкал и показывал что-то жестами. Конечно, это он проказничает по ночам, думал я, пока не заметил одну странность.

Странность была неожиданной и волнующей.

В доме не было стремянок и высоких столов, а Якомото никогда бы не достал так высоко, как во-о-он тот значок, например.

Сделав это открытие, я подскочил и подошел вплотную к стене, поскреб ее пальцем, будто хотел проковырять дырку. Стена оказалась целой и твердой. От размышлений меня отвлек звонок в дверь.

— Мне нужна Анжелика, — заявила бледная до синевы женщина с трясущимися руками.

— Немедленно.

— Здесь таких нет, — тихо ответил я, приготовился захлопнуть дверь и вернуться к рассматриванию стены.

— Мне нужна Анжелика, — упрямо твердила женщина.

— Меня Татьяна зовут.

«Итак, она звалась Татьяной»… — прозвучал в голове занудный голос. В детстве я ненавидел «Евгения Онегина». И Пушкина тоже терпеть не мог.

— Я же сказал, здесь такие не живут, это не квартира, а салон.

— Я знаю, я пришла по адресу, — она переступила порог, толкнув меня в помещение.

— Мне к вам и нужно. Вот, — достала из внутреннего кармана фотографию, — Анжелика.

С карточки на меня смотрела девочка лет трех в пышном платье, какие обычно покупают на детские утренники. Кудрявая, краснощекая, она напоминала располневшую куклу и смотрела строго, но в то же время доверчиво.

— А-а, вы картинку такую хотите?

— Ну да! — жарко зашептала Татьяна.

— Заплачу, сколько скажете, вот возьмите, — она сунула мне в руку несколько купюр, — это предоплата. Только чтобы точь-в-точь как на фото.

— Проходите, — выдохнул я и даже позабыл о Якомото и иероглифах.

Татьяна осталась довольна моей работой. Долго рассматривала себя в зеркале, вертелась так и эдак, а после кивнула и, швырнув на стол оставшуюся часть денег, почти бегом направилась к выходу. Словно перестала замечать меня: я ее больше не интересовал.

Распахнув дверь, она нос к носу столкнулась с высоким мальчишкой — остроносым и взъерошенным. Он холодно смотрел на нас сверху вниз и не говорил ни слова, пока я не поздоровался.

— Я поживу у вас, — заявил он и, отодвинув Татьяну в сторону, решительно прошел внутрь.

— Простите? — Татьяна тем временем испарилась, оставив после себя запах сладких духов.

— Как это поживете?

— Ну вот так. Поживу.

Я почесал в затылке и понял — мальчишка, скорее всего, сумасшедший. А с ними, как известно, лучше не спорить. Посидит да уйдет. И я предложил ему располагаться.

— Меня Артур зовут, — вежливо представился он.

Мне было все равно.

Потому что следующая клиентка взвизгнула:

— Набейте мне решетку внизу спины. Знаете, как в игрухах компьютерных. Которые опускаются, когда уровень проходишь.

Я знал, конечно, предупредил, что работа не на один час и не на один раз, девчонка согласно кивнула.

Все это время Артур неподвижно просидел на диване. Я уже бы три раза сбегал в туалет, дважды — пожрать, а он все сидел и сидел, словно не нуждался ни в том, ни в другом.

— Чаю? — спросил я, когда девчонка ушла. Артур покачал головой.

Якомото притащил кружку мне и сам уселся рядом с пластмассовым стаканчиком. Я все глядел на него, потом на стену, затем снова на него и опять на стену. Ну не мог он дотянуться так высоко, не мог. Тогда кто же рисовал иероглифы?