Фандом: Ориджиналы. Если бы он знал, что это всё игра с её стороны, то наверняка разочаровался бы в ней, как в человеке, но сейчас ей было на это плевать, она просто играла очередную роль беззаботной девочки, которая безгранично счастлива от всего, что дарует ей этот хрупкий мир.
47 мин, 30 сек 1048
— С дороги, Регина, прочь! — Джош снова должен оттолкнуть её от себя и он отталкивает, перед этим нежно взяв её за руку, словно бы извиняясь.
— Нет! Я не дам тебе его убить! — Лана бьёт хрупкими кулачками его тело — сердце невольно сжимается от жалости и от немого восхищения. — Меня он послушает, умоляю! — из глаз струятся слёзы и Джош знает, что ей не нужен слёзный карандаш, чтобы вызвать их.
— Дай мне поговорить с моим женихом… — произносит она, и мурашки бегут по его спине, ибо даже Лара не была способна вызвать в нём такую бурю эмоций и чувств, когда он наблюдал за её актёрской игрой.
Чуть позже Лана не могла остановить свои слёзы — столь сильно она вжилась в свой образ и отдавала всё своё сердце и душу в это мгновение, что ничто, кроме данного образа, было сейчас неважно. Ничто не отвлекало, да и к тому же, во взгляде Джоша чувствовалась просто неземная поддержка. Его потаённое восхищение успокаивало её, потому что, несмотря на всё то, что между ними произошло за всё то время, что они знают друг друга, Джошуа Даллас оставался для Ланы самым главным судьёй и критиком. И самым авторитетным, ибо редко она встречала столь трудолюбивых и скрупулёзно работающих над своим образом актёров.
Слёзы всё ещё струились по щекам, когда Джош вошёл в гримёрку.
— Эй, ты в порядке? — он легко коснулся её плеча, в очередной раз вызвав у женщины мурашки.
— Да, конечно, -она улыбнулась сквозь слёзы, а Джош просто обнял её.
— Такое бывает. Со мной такое было, — признался он.
— Правда? А вот со мной такое впервые. Я впервые так глубоко вжилась в образ.
— А со мной это было в шестнадцать, но я… я не хотел бы это обсуждать. Я тогда играл в театре, — усмехнулся он, крепче прижимая к себе женщину, — и мне сказали, что я переигрываю.
— Наверняка из-за интонаций, верно?
— Верно. А как ты догадалась? — улыбнулся он.
— Я работаю над голосом уже давно. Серьёзно занимаюсь актёрским мастерством с семи лет… — она затихла.
— Могу научить тебя некоторым упражнениям и тайным приёмчикам, если хочешь, — улыбка засветилась на её лице, когда она увидела в глазах Джоша детский восторг.
Он стёр дорожки слёз с её лица.
— Ты шутишь?! Конечно же, я хочу.
И сейчас в этой тишине, они, наверное, были бы способны расслышать стук собственных сердец.
Каждый из них подавлял в себе сейчас две эмоции — нежность и страх, зная, что это не новое чувство поселилось в их сердцах столь прочно, что не даёт обоим дышать. И из-за этих эмоций никто не заметил вспышки фотокамер поблизости.
— Вот и отлично, — сказала Лана, улыбнувшись, теперь уже не ощущая осадка образа.
Лана мягко отстранилась от Джоша.
— Я сама доеду домой.
— Хорошо, только позвони, ладно? Чтобы я не волновался.
— Нет проблем, сказочный.
— Кстати, через два дня в театре оперетты новый мюзикл… я буду рад, если ты пойдёшь со мной, потому что у Лары съёмки, и ещё потому, что я жуткий засранец, — он виновато усмехнулся.
Лана заливисто рассмеялась.
— Ну и как я могу тебе отказать? Ты же знаешь, что я обожаю мюзиклы.
«Да и сам Ванкуверский театр оперетты был для меня домом когда-то».
— Тогда договорились?
— Спрашиваешь. Кстати, а что за постановка?
— «Привидение».
— Правда?! — теперь и в глазах Ланы мелькнул восторг. — Это же мой любимый мюзикл! Я даже в Лондон ездила на его премьеру!
— Нет, ты ошибаешься — это мой любимый мюзикл. Я смотрел его уже три раза, — засмеялся Джош, и Лана осознала, насколько дорожит этой самой минутой счастья. Она и сама не знала, почему была счастлива, когда видела его улыбку.
Когда Лана вернулась в отель, администратор отдала ей букет ирисов.
«Как же я люблю ирисы… это мои самые любимые цветы — интересно, от кого они? Неужели Джош позаботился об этом?» — Лана улыбнулась своим мыслям.
— Мисс Паррия, цветы были доставлены из Санта-Моники. Говорят, что внутри есть записка.
— Спасибо, — сказала она, и, зайдя в свой номер, она прочла записку на розоватой открытке.
«Дорогая Лана, я и папа летим к тебе в Ванкувер, мне поступило предложение сняться в рекламе, представляешь? Нужен твой совет. Надеюсь, ты скучаешь?»
С любовью, Джек«.»
Радости Ланы не было предела. Скучала ли она? В этом она не сомневалась. Она очень хотела увидеть своих мальчиков, и обнять наконец-таки Джека, ибо она давно не видела его.
Учёба в Бостоне отнимала много времени и сил у её приёмного сына, но он помнил о ней, и по этой причине в её сердце и душе звучала самая прелестная соната на всём белом свете. Соната, сотканная из счастья.
Когда Лара вернулась домой, Джош все еще ловил отголоски сладостных снов. Он выглядел беззащитным, маленьким мальчиком, с этой лёгкой улыбкой, изгибающей его совершенную линию губ.
— Нет! Я не дам тебе его убить! — Лана бьёт хрупкими кулачками его тело — сердце невольно сжимается от жалости и от немого восхищения. — Меня он послушает, умоляю! — из глаз струятся слёзы и Джош знает, что ей не нужен слёзный карандаш, чтобы вызвать их.
— Дай мне поговорить с моим женихом… — произносит она, и мурашки бегут по его спине, ибо даже Лара не была способна вызвать в нём такую бурю эмоций и чувств, когда он наблюдал за её актёрской игрой.
Чуть позже Лана не могла остановить свои слёзы — столь сильно она вжилась в свой образ и отдавала всё своё сердце и душу в это мгновение, что ничто, кроме данного образа, было сейчас неважно. Ничто не отвлекало, да и к тому же, во взгляде Джоша чувствовалась просто неземная поддержка. Его потаённое восхищение успокаивало её, потому что, несмотря на всё то, что между ними произошло за всё то время, что они знают друг друга, Джошуа Даллас оставался для Ланы самым главным судьёй и критиком. И самым авторитетным, ибо редко она встречала столь трудолюбивых и скрупулёзно работающих над своим образом актёров.
Слёзы всё ещё струились по щекам, когда Джош вошёл в гримёрку.
— Эй, ты в порядке? — он легко коснулся её плеча, в очередной раз вызвав у женщины мурашки.
— Да, конечно, -она улыбнулась сквозь слёзы, а Джош просто обнял её.
— Такое бывает. Со мной такое было, — признался он.
— Правда? А вот со мной такое впервые. Я впервые так глубоко вжилась в образ.
— А со мной это было в шестнадцать, но я… я не хотел бы это обсуждать. Я тогда играл в театре, — усмехнулся он, крепче прижимая к себе женщину, — и мне сказали, что я переигрываю.
— Наверняка из-за интонаций, верно?
— Верно. А как ты догадалась? — улыбнулся он.
— Я работаю над голосом уже давно. Серьёзно занимаюсь актёрским мастерством с семи лет… — она затихла.
— Могу научить тебя некоторым упражнениям и тайным приёмчикам, если хочешь, — улыбка засветилась на её лице, когда она увидела в глазах Джоша детский восторг.
Он стёр дорожки слёз с её лица.
— Ты шутишь?! Конечно же, я хочу.
И сейчас в этой тишине, они, наверное, были бы способны расслышать стук собственных сердец.
Каждый из них подавлял в себе сейчас две эмоции — нежность и страх, зная, что это не новое чувство поселилось в их сердцах столь прочно, что не даёт обоим дышать. И из-за этих эмоций никто не заметил вспышки фотокамер поблизости.
— Вот и отлично, — сказала Лана, улыбнувшись, теперь уже не ощущая осадка образа.
Лана мягко отстранилась от Джоша.
— Я сама доеду домой.
— Хорошо, только позвони, ладно? Чтобы я не волновался.
— Нет проблем, сказочный.
— Кстати, через два дня в театре оперетты новый мюзикл… я буду рад, если ты пойдёшь со мной, потому что у Лары съёмки, и ещё потому, что я жуткий засранец, — он виновато усмехнулся.
Лана заливисто рассмеялась.
— Ну и как я могу тебе отказать? Ты же знаешь, что я обожаю мюзиклы.
«Да и сам Ванкуверский театр оперетты был для меня домом когда-то».
— Тогда договорились?
— Спрашиваешь. Кстати, а что за постановка?
— «Привидение».
— Правда?! — теперь и в глазах Ланы мелькнул восторг. — Это же мой любимый мюзикл! Я даже в Лондон ездила на его премьеру!
— Нет, ты ошибаешься — это мой любимый мюзикл. Я смотрел его уже три раза, — засмеялся Джош, и Лана осознала, насколько дорожит этой самой минутой счастья. Она и сама не знала, почему была счастлива, когда видела его улыбку.
Когда Лана вернулась в отель, администратор отдала ей букет ирисов.
«Как же я люблю ирисы… это мои самые любимые цветы — интересно, от кого они? Неужели Джош позаботился об этом?» — Лана улыбнулась своим мыслям.
— Мисс Паррия, цветы были доставлены из Санта-Моники. Говорят, что внутри есть записка.
— Спасибо, — сказала она, и, зайдя в свой номер, она прочла записку на розоватой открытке.
«Дорогая Лана, я и папа летим к тебе в Ванкувер, мне поступило предложение сняться в рекламе, представляешь? Нужен твой совет. Надеюсь, ты скучаешь?»
С любовью, Джек«.»
Радости Ланы не было предела. Скучала ли она? В этом она не сомневалась. Она очень хотела увидеть своих мальчиков, и обнять наконец-таки Джека, ибо она давно не видела его.
Учёба в Бостоне отнимала много времени и сил у её приёмного сына, но он помнил о ней, и по этой причине в её сердце и душе звучала самая прелестная соната на всём белом свете. Соната, сотканная из счастья.
Глава 5
Сегодня был невероятно солнечный день — небо казалось необычайно чистым, таким же чистым, как вода в альпийских озёрах. Солнце приятно согревало, даруя жителям Ванкувера чуть больше тепла, награждая каждого своими хрупкими лучами, и пробуждая людей от их чёрно-белых снов.Когда Лара вернулась домой, Джош все еще ловил отголоски сладостных снов. Он выглядел беззащитным, маленьким мальчиком, с этой лёгкой улыбкой, изгибающей его совершенную линию губ.
Страница 6 из 13
