Фандом: Ориджиналы. Если бы он знал, что это всё игра с её стороны, то наверняка разочаровался бы в ней, как в человеке, но сейчас ей было на это плевать, она просто играла очередную роль беззаботной девочки, которая безгранично счастлива от всего, что дарует ей этот хрупкий мир.
47 мин, 30 сек 1050
— Я видел тебя здесь, и, знаешь, твой взгляд за десять лет совершенно не изменился, а талант и актёрское мастерство закрепились за твоими хрупкими плечами очень глубоко.
Лана обернулась, взглянув на здание, сконструированное в готическом стиле. Ностальгия овладела бы ею, если бы не тот фейерверк эмоций, который помешал ей в этом.
— Ты видел меня в этом театре?
— О, да. Твой голос был особенным. И в роли Эви ты была очаровательна. Эти твои кудряшки, задорные искорки в глазах… — он говорил с нескрываемым восхищением.
Теперь всё становилось на свои места. Не только она видела юного студента среди толпы, не только она запомнила его взгляд, вызывающий мурашки на каждом сантиметре кожи, и, значит, возможно, не одна она изучала каждый сантиметр его лица, совершенную линию губ, длинные и светлые, как у ангела, ресницы. Маленький шрам над левой бровью. Всё это она заметила уже тогда, увидев его среди толпы, и всё же разум её опроверг все мысли о любви с первого взгляда после первой их встречи на съёмочной площадке. Их отношения не задались с первой же секунды, и каждый из них знал, почему.
— И что ты только о себе возомнила?
— Я?!
— Да-да, дорогая, именно ты. Ты специально переигрываешь на последней реплике.
— Совсем даже и нет, — она снова подавила смущение.
— Очень даже да.
— И зачем же мне это нужно?
Тогда Джош не нашёл, что ответить, и сейчас, вспоминая этот момент своей жизни и смотря в глаза Лане, он горько усмехнулся.
— Прости… — голос его звучал глухо.
— За что? — Лана была удивлена. — Ведь спектакль был замечательным!
«Или он снова говорит о том дне в Вегасе? Боже, да он просто не смеет корить себя за это»…
— Вот за это…
Он притягивает её хрупкую фигурку к себе. Целует страстно и напористо, Лана не стремится вырваться из его крепких и согревающих объятий. Только сейчас она заметила, что без него её сердце обращается в лёд…
Знакомые и давно забытые, словно из прошлой жизни, ощущения обрушились на неё. Тот вечер в Вегасе год назад. Его дыхание приятно щекочет ухо, а запах мёда от его кожи дурманит.
Как давно это происходит, она не знала — быть может, с момента их первой встречи, но каждый из них даже в объятьях друг друга отказывался это признавать…
Удивление сменилось стыдом, уступившим место липкому страху, который сковал своими цепями, казалось бы, навеки: даже ветер казался ледяным, и этот холод тут же без остатка растворил истому и тепло, овладевших телами этих двоих.
— Добрый вечер, мисс Паррия. Как Вы могли бы прокомментировать сложившуюся ситуацию и слухи о том, что у вас — связь с женатым мужчиной?
Лана молчала. Всё внутри неё замерло, и остался только этот ужасный, ледяной ветер, который усиливался с каждой секундой, с каждым ударом их сердец, бившихся в унисон с этим летним, но до безумия холодным ветром.
— Мисс Паррия никак не может это прокомментировать, — он взял её за руку, давая понять, что рядом — как когда-то, то же самое ему, заблудившемуся в жизни мальчику, дала понять и сама Лана.
Толпа репортёров все росла, и простые прохожие тоже останавливались, бросая заинтересованные взгляды — взгляды, которые, по мнению державших сейчас друг друга за руки людей, не выражали ничего, кроме осуждения за их грех.
Когда толпа увеличилась просто до сумасшедших размеров, Джошуа попытался прорваться к своему Chevrolet Impala, — но люди шумели всё громче, вопросы тонули в гуле возмущения и свисте ветра. Джош обнял Лану за талию, прижав к себе настолько крепко, насколько смог, словно стремясь укрыть её от дождя, но дождь — ничто по сравнению с тем, что сейчас произошло. И он прекрасно понимал это, остро ощущая напряжение, наполнившее летний июньский воздух. Почувствовав на себе взгляд любимых глаз, он почувствовал, что ему стало не по себе. Лишь потом он понял, что это было чувство вины…
Лана внимательно смотрела в эти ярко-синие глаза. Что она ожидала в них увидеть? Ответ был прост: укор, ненависть, боль… что угодно, но она не увидела в них ничего — только пустоту, безнадежную и бесполезную. Ничто не может быть хуже этого, и Лана, как никто, знала это, каждый день наполняя себя изнутри чужими эмоциями, словно опуская цветы в хрустальную вазу. Это было легко: примерить на себя чужую улыбку, чужой взгляд, судьбу, наконец — ей было куда проще, чем выиграть сражение с самой собой, сражение с чувствами, нахлынувшими на неё, как цунами. Мощная волна, которая не позволяла дышать, жить и улыбаться по-настоящему — но рядом с Джошем сегодня она почувствовала, что наконец-то может сделать вдох.
Лана обернулась, взглянув на здание, сконструированное в готическом стиле. Ностальгия овладела бы ею, если бы не тот фейерверк эмоций, который помешал ей в этом.
— Ты видел меня в этом театре?
— О, да. Твой голос был особенным. И в роли Эви ты была очаровательна. Эти твои кудряшки, задорные искорки в глазах… — он говорил с нескрываемым восхищением.
Теперь всё становилось на свои места. Не только она видела юного студента среди толпы, не только она запомнила его взгляд, вызывающий мурашки на каждом сантиметре кожи, и, значит, возможно, не одна она изучала каждый сантиметр его лица, совершенную линию губ, длинные и светлые, как у ангела, ресницы. Маленький шрам над левой бровью. Всё это она заметила уже тогда, увидев его среди толпы, и всё же разум её опроверг все мысли о любви с первого взгляда после первой их встречи на съёмочной площадке. Их отношения не задались с первой же секунды, и каждый из них знал, почему.
— И что ты только о себе возомнила?
— Я?!
— Да-да, дорогая, именно ты. Ты специально переигрываешь на последней реплике.
— Совсем даже и нет, — она снова подавила смущение.
— Очень даже да.
— И зачем же мне это нужно?
Тогда Джош не нашёл, что ответить, и сейчас, вспоминая этот момент своей жизни и смотря в глаза Лане, он горько усмехнулся.
— Прости… — голос его звучал глухо.
— За что? — Лана была удивлена. — Ведь спектакль был замечательным!
«Или он снова говорит о том дне в Вегасе? Боже, да он просто не смеет корить себя за это»…
— Вот за это…
Он притягивает её хрупкую фигурку к себе. Целует страстно и напористо, Лана не стремится вырваться из его крепких и согревающих объятий. Только сейчас она заметила, что без него её сердце обращается в лёд…
Знакомые и давно забытые, словно из прошлой жизни, ощущения обрушились на неё. Тот вечер в Вегасе год назад. Его дыхание приятно щекочет ухо, а запах мёда от его кожи дурманит.
Как давно это происходит, она не знала — быть может, с момента их первой встречи, но каждый из них даже в объятьях друг друга отказывался это признавать…
Глава 6
Ослепляющие вспышки фотокамер словно бы обратили их в камень, заставив замереть на мгновение, точно изваяния Медузы Горгоны.Удивление сменилось стыдом, уступившим место липкому страху, который сковал своими цепями, казалось бы, навеки: даже ветер казался ледяным, и этот холод тут же без остатка растворил истому и тепло, овладевших телами этих двоих.
— Добрый вечер, мисс Паррия. Как Вы могли бы прокомментировать сложившуюся ситуацию и слухи о том, что у вас — связь с женатым мужчиной?
Лана молчала. Всё внутри неё замерло, и остался только этот ужасный, ледяной ветер, который усиливался с каждой секундой, с каждым ударом их сердец, бившихся в унисон с этим летним, но до безумия холодным ветром.
— Мисс Паррия никак не может это прокомментировать, — он взял её за руку, давая понять, что рядом — как когда-то, то же самое ему, заблудившемуся в жизни мальчику, дала понять и сама Лана.
Толпа репортёров все росла, и простые прохожие тоже останавливались, бросая заинтересованные взгляды — взгляды, которые, по мнению державших сейчас друг друга за руки людей, не выражали ничего, кроме осуждения за их грех.
Когда толпа увеличилась просто до сумасшедших размеров, Джошуа попытался прорваться к своему Chevrolet Impala, — но люди шумели всё громче, вопросы тонули в гуле возмущения и свисте ветра. Джош обнял Лану за талию, прижав к себе настолько крепко, насколько смог, словно стремясь укрыть её от дождя, но дождь — ничто по сравнению с тем, что сейчас произошло. И он прекрасно понимал это, остро ощущая напряжение, наполнившее летний июньский воздух. Почувствовав на себе взгляд любимых глаз, он почувствовал, что ему стало не по себе. Лишь потом он понял, что это было чувство вины…
Лана внимательно смотрела в эти ярко-синие глаза. Что она ожидала в них увидеть? Ответ был прост: укор, ненависть, боль… что угодно, но она не увидела в них ничего — только пустоту, безнадежную и бесполезную. Ничто не может быть хуже этого, и Лана, как никто, знала это, каждый день наполняя себя изнутри чужими эмоциями, словно опуская цветы в хрустальную вазу. Это было легко: примерить на себя чужую улыбку, чужой взгляд, судьбу, наконец — ей было куда проще, чем выиграть сражение с самой собой, сражение с чувствами, нахлынувшими на неё, как цунами. Мощная волна, которая не позволяла дышать, жить и улыбаться по-настоящему — но рядом с Джошем сегодня она почувствовала, что наконец-то может сделать вдох.
Страница 8 из 13
