Игра в Зеркало

Когда Садаки проходила мимо комнаты своих родителей, ее чувство страха обострилось. Она уже стояла у двери своей комнаты, когда услышала, странные звуки, доносившиеся оттуда. Девочка остановилась и осторожно побрела обратно. Встав в нерешительности у двери спальни, она вспомнила о черных простынях и медленно нащупывала ручку, чтобы войти. Когда дверь открылась, ее голову мгновенно снесло с плеч от сокрушительного удара острого топора. Кровь брызнула на стену и медленно стекала на пол, оставляя яркий багряный след на обоях. Тело девочки медленно опустилось на колени, после чего рухнуло на ламинат. Из шеи, быстрым потоком лилась черная жидкость, постепенно создавая на полу причудливый узор. Над телом девочки, во весь рост, стояла мать Садаки, небрежно стряхивая остатки крови с лезвия топора. Она нежно улыбалась, смотря на голову своей дочери. Затем она взяла ее в свои руки и вышла из комнаты. За окном пели сверчки, луна в этот день была особенно красивой и большой. А под кроватью лежал мужчина средних лет, предположительно отец девочки. Он весь дрожал от неимоверного страха и дикого ужаса, прижав колени к телу и все крепче сжимая их. В данной ситуации любой человек давно бы уже лишился рассудка или чего хуже, наложил бы на себя руки, но только не отец Садаки. Трудно сказать какие мысли крутились у него в голове в ту минуту, но с уверенностью можно было сказать только одно. Он был очень решительным и смелым человеком! И вот собрав всю свою решительность, он встал, слегка покачиваясь, и поковылял по направлению к двери. Открыв ее, Джен, стал прислушиваться. Из подвала еле слышно доносились отрывистые приглушенные звуки и смех. Делать было нечего, нужно было бежать, и чем быстрее, тем лучше. Вдруг, совершенно неожиданно, из потолка, как будто прорезая стенки, рухнул металлический ящик, — предположительно, гроб. Дверца открылась, и из темноты, вылетели черные простыни. Они, казалось, о чем-то спрашивали, но их язык был непонятен человеку. Джен только стоял, разинув рот и боясь пошевелиться. Разрезая воздух, словно лезвия, простыни скрылись за лестницей, а Джен недоумевая и пятясь назад, нащупал рукой ручку двери и зашел обратно в спальню. Джен решительный человек. И он не будет бежать. Нет, только не сейчас. Из подвала, всё отчётливее доносился громкий и истерический смех, потом всё вдруг стихло и погрузилось в мёртвую раздражающую тишину. У Джена вспотели ладони и пальцы рук, и он нервно обтёр их об колени.

Джен встал за дверью и стал прислушиваться. Еле слышный скрежет перерастал в скрипучий пронзительный стон. Что-то приближалось. Сердце билось в груди всё быстрее и быстрей. Он рывком открыл старый комод и достал оттуда биту. Ручка двери медленно поворачивалась. Джен, весь дрожа от страха, встал за дверью. Дверь распахнулась и в комнату вошла его жена. Лица её не было видно, всю голову и плечи покрывали чёрные простыни. Она подошла к зеркалу и остановилась. Джен осторожно подошёл сзади и с размаху, собрав всю свою силу, нанёс мощный удар в голову. Она покачнулась, но оставалась на прежнем месте. Из под простыней потекла чёрная жидкость. Джен опешил и попятился. Черные простыни медленно спадали с её головы. Но, когда упала последняя, Джен в ужасе отпрянул к стене и выронил биту из рук. Пред ним стояла жена, но с пришитой головой его дочери. Садаки — воскликнул он. Садаки… «Папа! Я не послушала тебя, я разговаривала с тенью от часов. Теперь они заберут меня. Я играла в зеркало, теперь зеркало играет со мной. Прости меня… Настенное зеркало треснуло, и осколки посыпались на пол. Большая, когтистая рука схватила её за горло и затащила вовнутрь. Джен только вскрикнул от недоумения. Он подбежал к разбитому зеркалу и ощупал его рукой. Проход был закрыт. Всё кончено!»

Нет! Не кончено. Джен был целеустремлённым человеком никогда не оставлял неоконченных дел. Нельзя было терять ни минуты. Он открыл дверь и спустился в подвал. Здесь всё было залито тёплой кровью. На столе, в центре подвального помещения лежала голова его жены. Аико! — тихим шёпотом произнёс он и опустил голову. Голова Аико покачнулась и веки ее медленно открылись. Лицо было бледным от ужаса. Из её глаз текли слёзы. «Джен» — прости… Я убила её. Прости! Доченька моя… Садаки. Доченька. Джен подошел, наклонился над ней и провёл ладонью по её волосам.«Аико, Аико послушай меня! Они забрали Садаки. Она не умерла. Я должен пойти за ней. Но я не знаю как?! Помоги мне спасти нашу дочь?! Прошу тебя! Аико опустила глаза. Она говорила тихо и отрывисто.» Всё знает только тень от часов. Джен, она вернулась. Моя мать вернулась, она не простила нам. Ты же помнишь, что мы сделали?!«Джен опустился на колени и замер от страха. Твоя мать? Она вернулась? Значит это всё она… Аико пристально всматривалась в его глаза.» Мы должны принять это, Джен! Оставь всё как есть. Мы должны были ответить за зло, которое совершили.