Фандом: Гарри Поттер. Как так бывает: ведь просто хочешь помочь человеку с небольшой выгодой для себя, а получается… Все дело в отношении.
23 мин, 0 сек 802
Нотт порывисто запечатал дверь, затем толкнул ее на ближайшую парту и с силой вжал в столешницу. Затем так же задрал ее юбку и, лишь оттянув трусы в сторону, начал трахать ее, почти совсем сухую, со всем остервенением, на которое только был способен.
Милисента тихо постанывала, может, и от боли, но не вырывалась, прекрасно понимая, что это скорее наказание, чем развлечение.
Когда Тед кончил, он резко вышел из нее, обтер член о ее ягодицы и быстро избавился от спермы, оказавшейся внутри Булстроуд, отчего та вскрикнула и сжалась.
— А теперь слушай меня внимательно, — грозно сказал Нотт, застегивая брюки. — Я отказываюсь работать по твоей протекции, и неважно, примут меня или откажут. Считай, что я трахал тебя из жалости, потому что это правда: ты толстая, страшная, как бегемот, и никто никогда на тебя не посмотрит!
С этими словами он вышел из кабинета, громко хлопнув дверью. Внутри него бушевал настоящий ураган. Тед был в смятении, в отчаянии! Почему-то ему вдруг очень захотелось вернуться и сказать, что он был неправ, но… Булстроуд сама все испортила! Из-за нее с Памелой ничего не вышло! Толстуха виновата! Виновата!
Но и сам он виноват не меньше. Нотт остановился у окна и прижался лбом к холодному стеклу. Мимо прошла Паркинсон за ручку с МакЛаггеном. Они даже не взглянули в его сторону! Да и плевать! Почему им должно быть не все равно?! Почему?!
Он с досадой ударил лбом по стеклу с такой силой, что оно разбилось, и осколок раскроил ему щеку, едва не повредив глаз.
— Черт! Мерлин! Скучечервь! — Тед схватился за щеку и сполз на пол, захлебываясь от слез.
Как же он презирал себя сейчас…
— Дай посмотрю, — тихий голос заставил Нотта-младшего прийти в себя.
Возле него на корточках сидела Булстроуд. Она аккуратно взяла его безвольную руку, отняла от лица и промокнула кровь платком.
— Я плохо умею… Шов пусть Помфри наложит, а я пока кровь остановлю, — и она прошептала заклинание.
Болеть стало меньше, но Тед почувствовал себя абсолютным ничтожеством.
— Почему ты мне помогаешь? — вымучил он, не открывая глаз. — Ты же должна меня ненавидеть…
— Я не знаю, — тихо сказала Миллисента. — То есть, когда мы заключали сделку, я не думала, что ты найдешь того, кто полюбит меня. Я хочу сказать… Я сразу настроилась на секс, потому что было интересно узнать, как это…
— Да брось, ты же…
— Я сказала тебе, у меня никого не было, просто… — она покраснела. — Однажды мне было так одиноко, что я взяла палочку и ввела ее… Я не хотела, чтобы случилось так, но… Теперь можешь смеяться.
Но Нотту не было смешно. Его сердце сжалось, когда он представил, до чего может довести человека одиночество. Но он совсем не знал, что сказать на это, поэтому просто обнял ее.
— Прости меня, если сможешь, — прошептал он. — Я поступил с тобой, как полное дерьмо.
— Это ты меня прости, — прошептала Миллисента в ответ. — Я не должна была портить тебе свидание. Просто вдруг стало так обидно…
В Больничном крыле Нотта привели в порядок. Но он все еще был подавлен. Общаться ни с кем не хотелось, а все мысли крутились вокруг Булстроуд.
Прошло несколько дней. После ужина Теда задержала Спраут, и он вернулся в гостиную позже остальных. Там, как всегда, было полно народа. Парни во главе с Харпером играли в карты, прихлебывая Огневиски прямо из бутылки, девчонки хихикали по углам, малолетки носились во всех направлениях. Булстроуд стояла рядом с Паркинсон и сестрами Гринграсс. Дафна что-то увлеченно рассказывала, Астория краснела, Пэнси хихикала, а Миллисента часто кивала, словно болванчик, и лицо ее казалось веселым. Как у нее вообще хватало сил веселиться?!
— Булстроуд! — вдруг крикнул Нотт так, чтобы слышали все. — Будь моей девушкой!
Все замерли, шокированные услышанным, да и сам он опешил…
— По-моему, тебе надо в Мунго, — Харпер встал и приложил руку ко лбу Теда. — У тебя бред!
И тут же тишина сменилась неимоверным шумом. Все смеялись — и парни, и девчонки — и все норовили поддеть, правда, не столько Нотта, сколько Булстроуд.
— Да он под зельем! — вопил кто-то.
— Она его приворожила, надо его срочно облить водой! — и студенты отделили Теда от Миллисенты, не давая пройти друг к другу.
— Заткнулись все! — голос Малфоя, усиленный заклятием, заставил всех притихнуть. — Что празднуем?
— Нотт предложил Булстроуд встречаться, — пояснил услужливый Харпер.
— И что?! — поинтересовался Драко, медленно проходя вперед, и все расступались перед ним.
— Это же Булдстроуд! — пояснил Забини.
— Да хоть слизень, что орать-то?! — он колюче посмотрел на Теда. — Я смотрю, в вашей семейке все любят шумиху вокруг себя. Необязательно было во всеуслышание заявлять, какой ты благотворитель.
— При чем тут это? — тихо спросил Тед, не поднимая глаз. — Я серьезно.
— Когда серьезно, все тихо делают, — отрезал Малфой и добавил: — Еще хоть звук по этому поводу услышу — прокляну. Достали.
Явно не в духе, он поднялся по лестнице и скрылся за дверью спальни. Никто больше не решался шутить. А Харпер лишь покрутил пальцем у виска и отошел в сторонку.
Милисента тихо постанывала, может, и от боли, но не вырывалась, прекрасно понимая, что это скорее наказание, чем развлечение.
Когда Тед кончил, он резко вышел из нее, обтер член о ее ягодицы и быстро избавился от спермы, оказавшейся внутри Булстроуд, отчего та вскрикнула и сжалась.
— А теперь слушай меня внимательно, — грозно сказал Нотт, застегивая брюки. — Я отказываюсь работать по твоей протекции, и неважно, примут меня или откажут. Считай, что я трахал тебя из жалости, потому что это правда: ты толстая, страшная, как бегемот, и никто никогда на тебя не посмотрит!
С этими словами он вышел из кабинета, громко хлопнув дверью. Внутри него бушевал настоящий ураган. Тед был в смятении, в отчаянии! Почему-то ему вдруг очень захотелось вернуться и сказать, что он был неправ, но… Булстроуд сама все испортила! Из-за нее с Памелой ничего не вышло! Толстуха виновата! Виновата!
Но и сам он виноват не меньше. Нотт остановился у окна и прижался лбом к холодному стеклу. Мимо прошла Паркинсон за ручку с МакЛаггеном. Они даже не взглянули в его сторону! Да и плевать! Почему им должно быть не все равно?! Почему?!
Он с досадой ударил лбом по стеклу с такой силой, что оно разбилось, и осколок раскроил ему щеку, едва не повредив глаз.
— Черт! Мерлин! Скучечервь! — Тед схватился за щеку и сполз на пол, захлебываясь от слез.
Как же он презирал себя сейчас…
— Дай посмотрю, — тихий голос заставил Нотта-младшего прийти в себя.
Возле него на корточках сидела Булстроуд. Она аккуратно взяла его безвольную руку, отняла от лица и промокнула кровь платком.
— Я плохо умею… Шов пусть Помфри наложит, а я пока кровь остановлю, — и она прошептала заклинание.
Болеть стало меньше, но Тед почувствовал себя абсолютным ничтожеством.
— Почему ты мне помогаешь? — вымучил он, не открывая глаз. — Ты же должна меня ненавидеть…
— Я не знаю, — тихо сказала Миллисента. — То есть, когда мы заключали сделку, я не думала, что ты найдешь того, кто полюбит меня. Я хочу сказать… Я сразу настроилась на секс, потому что было интересно узнать, как это…
— Да брось, ты же…
— Я сказала тебе, у меня никого не было, просто… — она покраснела. — Однажды мне было так одиноко, что я взяла палочку и ввела ее… Я не хотела, чтобы случилось так, но… Теперь можешь смеяться.
Но Нотту не было смешно. Его сердце сжалось, когда он представил, до чего может довести человека одиночество. Но он совсем не знал, что сказать на это, поэтому просто обнял ее.
— Прости меня, если сможешь, — прошептал он. — Я поступил с тобой, как полное дерьмо.
— Это ты меня прости, — прошептала Миллисента в ответ. — Я не должна была портить тебе свидание. Просто вдруг стало так обидно…
В Больничном крыле Нотта привели в порядок. Но он все еще был подавлен. Общаться ни с кем не хотелось, а все мысли крутились вокруг Булстроуд.
Прошло несколько дней. После ужина Теда задержала Спраут, и он вернулся в гостиную позже остальных. Там, как всегда, было полно народа. Парни во главе с Харпером играли в карты, прихлебывая Огневиски прямо из бутылки, девчонки хихикали по углам, малолетки носились во всех направлениях. Булстроуд стояла рядом с Паркинсон и сестрами Гринграсс. Дафна что-то увлеченно рассказывала, Астория краснела, Пэнси хихикала, а Миллисента часто кивала, словно болванчик, и лицо ее казалось веселым. Как у нее вообще хватало сил веселиться?!
— Булстроуд! — вдруг крикнул Нотт так, чтобы слышали все. — Будь моей девушкой!
Все замерли, шокированные услышанным, да и сам он опешил…
— По-моему, тебе надо в Мунго, — Харпер встал и приложил руку ко лбу Теда. — У тебя бред!
И тут же тишина сменилась неимоверным шумом. Все смеялись — и парни, и девчонки — и все норовили поддеть, правда, не столько Нотта, сколько Булстроуд.
— Да он под зельем! — вопил кто-то.
— Она его приворожила, надо его срочно облить водой! — и студенты отделили Теда от Миллисенты, не давая пройти друг к другу.
— Заткнулись все! — голос Малфоя, усиленный заклятием, заставил всех притихнуть. — Что празднуем?
— Нотт предложил Булстроуд встречаться, — пояснил услужливый Харпер.
— И что?! — поинтересовался Драко, медленно проходя вперед, и все расступались перед ним.
— Это же Булдстроуд! — пояснил Забини.
— Да хоть слизень, что орать-то?! — он колюче посмотрел на Теда. — Я смотрю, в вашей семейке все любят шумиху вокруг себя. Необязательно было во всеуслышание заявлять, какой ты благотворитель.
— При чем тут это? — тихо спросил Тед, не поднимая глаз. — Я серьезно.
— Когда серьезно, все тихо делают, — отрезал Малфой и добавил: — Еще хоть звук по этому поводу услышу — прокляну. Достали.
Явно не в духе, он поднялся по лестнице и скрылся за дверью спальни. Никто больше не решался шутить. А Харпер лишь покрутил пальцем у виска и отошел в сторонку.
Страница 6 из 7
