Иисус Христос

Соединение этого метода с философскими предпосылками экзистенциализма дало концепцию Бультмана, основанную на резком отделении «исторического Иисуса»(о котором, по Бультману, мы почти ничего не знаем), от Христа, с которым имеет дело вера, для последней имеет значение только ситуация экзистенциального выбора, в которую ставит человека христианская«керигма»(греч.«возвещение»), облечённая в Новом завете в мифологический язык, но в настоящее время долженствующая быть воспринимаемой отдельно от этого языка (проблема «демифологизации»). Историческая школа представлена преимущественно протестантскими теологами, которые, отбросив все фантастические рассказы о «чудесах»(или дав им рационалистическое объяснение), постарались сохранить всё же то, что им не противоречит,«спасти то, что ещё можно спасти» (Ф. Энгельс — применительно к библеистам тюбингенской школы), тем не менее библеисты этого направления внесли большой вклад в критическое исследование Евангелий и других текстов. К историческому направлению принадлежат некоторые исследователи иудаистического (напр., И. Клаузнер, давший образ И. X. с позиций еврейского национализма) и католического (Г. Папини, Ф. Мориак и др.) толка, последние получили большую свободу в критике и интерпретации текстов только после решений 2-го Ватиканского собора (1962-65), разрешившего под воздействием успехов научной библеистики толковать те или иные места священного писания как иносказательные. Марксистское изучение раннего христианства и связанного с ним круга вопросов начато Ф. Энгельсом, который перенёс существо вопроса с личности предполагаемого основателя этой религии — И. X. на общие исторические условия, вызвавшие появление новой универсальной религии.

После Энгельса ту же проблему исследовали советские учёные-религиоведы (А. Б. Ранович, С. И. Ковалёв, Я. А. Ленцман, И. Д. Амусин, М. М. Кубланов, И. А. Крывелёв, И. С. Свенцицкая и др.), марксисты Ш. Эншлен (Франция), А. Робертсон (Англия), А. Донини (Италия), З. Косидовский (Польша). Из исследователей-марксистов одни придерживаются точки зрения, что Иисус Христос — чисто мифологический образ (эта точка зрения в 20-50-х гг. полностью преобладала, в последующем некоторые исследователи внесли некоторые коррективы в первоначальные взгляды, формулируя выводы менее категорично), другие признают историческое существование галилейского проповедника Иисуса (не отрицая, разумеется, что новозаветный образ Иисуса Христа — результат мифотворчества). При этом подчёркивается, что для марксистского исследования проблем возникновения христианства вопрос об историчности или мифичности Иисуса Христа решающего значения не имеет. В искусстве и литературе образ И. X. представлен исключительно широко. Умонастроение раннего христианства в целом стоит под знаком новозаветных слов: «если же и знали Христа по плоти, то ныне уже не знаем»(2 Кор. 5, 16). Христианские мыслители 2-3 вв., а отчасти и 4 в. рекомендуют сосредоточиться на мистическом аспекте миссии Иисуса Христа и не одобряют интереса к преданиям о его человеческом облике«по плоти». К тому же они сомневаются в принципиальной изобразимости Иисуса Христа: во-первых, божественности как таковой передать средствами искусства нельзя, во-вторых, в облике Иисуса Христа, согласно традиции, было нечто неуловимое, «звёздное»(Иероним), раскрывающееся или закрывающееся в зависимости от достоинства или недостоинства видящего (Ориген) и от разнообразия его«неисчислимых помышлений» (Августин), это относится к земной жизни и тем более к явлениям по воскресении. Апокрифы («Деяния апостола Иоанна», 3 в.) фантастически утрируют мотив непрерывных преображений облика Иисуса Христа. С другой стороны, аскетический пафос побуждал предполагать, что в земной жизни Иисуса Христа был некрасив, чтобы его красота не отвлекала поучаемых от его слова (Климент Александрийский).