Иллюстрация

— А. На шкафу посмотри. Туалетная тоже там, если что.

На шкафу он нашел несколько тубусов с листами, правда, многие их них уже были использованы. Возможно, это были проекты, с которыми Уизли пытался перевестись в здешнюю Школу искусств. Он никогда раньше не видел, как пишет Уизли, и работы ему очень понравились. Драко привык к требованию преподавателей использовать сложные цвета, и когда он увидел чистые яркие краски у Уизли, почувствовал, как на секунду сердце замерло от восторга.

Некоторое время ушло, чтобы организовать рабочее место и соорудить какое-то подобие мольберта. Натягивать лист он не захотел, просто прилепил бумажным скотчем к доске. Из своего бумажника Драко достал рисунок Кейт и положил на видное место.

— Деньги вперед, — сказал Уизли, когда Драко уселся напротив него.

— Обойдешься.

— Угу.

Драко взял карандаш и стал намечать пропорции. Но вдруг он заметил, как солнце подсветило ухо Уизли, и как трогательно оно стало ярко-розовым. Драко схватил большую кисть и поспешил большими мазками уловить характер портрета. Розовое пятно, которое должно было стать ухом, потекло вниз, словно длинная серьга, и Драко захотелось вести работу с такими потеками дальше.

Почему он раньше не писал портреты рыжих людей? Драко рассматривал волосы Уизли, поражаясь количеству оттенков и рефлексов. Он почти не использовал оранжевые цвета: положил только несколько мазков на самых светлых участках, а остальное писал голубым, фиолетовым и зеленым — все вместе они смешались в одно живописное цельное пятно.

Пока волосы не успели высохнуть, он начал более подробно выписывать кожу и пришел в полный восторг, когда пряди начали сливаться с краской на лице. Он выжал кисточку и немного собрал воду с границы, чтобы красивые потеки не испортились от избытка влаги.

Из тени на острых скулах Драко начал веснушки. Здесь он почти не смотрел на натуру: растекающаяся краска сама подсказывала, где подставить следующую точку.

Оставив места для контрового света, Драко несколькими взмахами положил фон, и образ на бумаге тут же собрался в единое целое.

Голубоватый фон живописной кляксой смешался с прядью, падающей на лоб и переносицу, получившееся пятно само нарисовало левый глаз, Драко выжал и облизнул кисточку, затем вытер воду там, где должны быть ресницы. Глаз получился немного списанным, но в выбранной им технике это смотрелось очень выигрышно.

Правый глаз нужно было острожно прописать маленькой кисточкой. Драко аккуратно вытер лист в намеченном месте, чтобы без его контроля краска не потекла, куда не попало. Он поднял взгляд на Рона и… завис.

Солнце подсвечивало его ресницы, создавая ощущение инея на них. Такое яркое освещение сделало сероватые глаза Рона насыщенно-синими.

Какое-то время Драко не мог собраться с мыслями, и когда снова вернулся к работе, его рука дрожала — ему невероятно сильно хотелось передать на листе то, что он сейчас увидел.

Не сразу, но он решился оставить вместо ресниц белое пространство, прописав только глазное яблоко и веки.

Правильное решение. Контраст с чистой бумагой создал такой же эффект, как контровой свет в реальности. Драко переводил взгляд с листа на Рона, с Рона на лист.

И вдруг… у него встал.

Драко сжал ноги и сдвинул доску с листом, чтобы Уизли ничего не заметил. Рука с зажатой кистью совсем перестала слушаться, и он чуть не испортил работу темно-фиолетовой кляксой.

Нужно было поменять воду и помыть палитру, но Драко не представлял, как пройти мимо Уизли, чтобы тот не заметил его стояк.

Блядский цирк! Ну почему из всех людей именно Уизли?

Драко постарался подумать о чем-нибудь другом, менее возбуждающем. Он взглянул на статуэтку Грейнджер, и попытался вообразить чертову негритоску без одежды. Но как только он представил ее, рядом тут же всплыл образ Уизли: его бледная кожа, контрастирующая с темной; тощие руки со светлыми волосками и веснушками, худая спина, длинная шея, торчащие уши… уши, за которые Драко бы хватался, чтобы оттрахать Уизли в рот по самые яйца.

Драко невольно потерся о доску и едва не застонал. Если бы он кончил на лицо Уизли, то оставил бы на листе такие же белые пятна, какими рисовал его ресницы…

Он открыл глаза и понял, что Уизли смотрит прямо на его стояк: доска с листом съехала, когда он об нее потерся.

Немая сцена, казалось, растянулась на бесконечность.

Уизли фыркнул и снова вернулся к статуэтке:

— Совсем ебанулся, — спокойно сказал он без малейшего упрека в голосе. Как будто каждый день его кто-то рисовал и надрачивал, закрываясь мольбертом.

— Нужно воду поменять, — хрипло выпалил Драко, чувствуя, как кровь отхлынула от лица. Он вскочил и побежал в ванную, и только там осознал, что не взял с собой банку с грязной водой.

Драко закрыл дверь и уперся в нее спиной, запуская руку в ширинку. Плевать на Уизли, образ в голове был слишком ярким, слишком сильным, чтобы…

Он кончил почти сразу, как только прикоснулся к члену. Ноги дрожали, сердце колотилось, как бешеное.

— Туалетная бумага на шкафу! — услышал он крик Уизли.