Речь пойдет о римском императоре Клавдии Нероне Тиберии, который правил Империей с 14 до 37 года с Рождества Христова. В данном индивидууме сочетались свойства двух подгрупп: с одной стороны он был клиническим патологическим псевдовампиром, то есть, обычным смертным, страдающим навязчивой манией кровососания, с другой — устойчивым летаргиком, периодически впадающим в сон-смерть и за счет этого черпающим отрицательную энергию из иных измерений (загробного мира).
15 мин, 55 сек 19804
Легионеры выволокли за ворота лагеря изуродованный распухший труп женщины, в которой никто не смог бы узнать красавицы Вифинии. Так закончилась эта земная любовь. Но дело на этом не закончилось. Впервые восстала из небытия Вифиния на четвертый день, когда ее незахороненное тело обжирали блудливые пригородные псы в придорожной канаве. Какой-то бродяга отогнал псов, вырыл яму, закопал останки, завалил камнями. Через два дня камни оказались развороченными, яма пустой. К Диоклетиану являлся призрачный бионоситель Вифинии. Но сам кадавр посещал лагерь. Пьяные, полубезумные легионеры не сразу стали замечать пропажу товарищей. Лишь когда на плацу было найдено сразу шесть трупов с прогрызенными шеями, наиболее трезвые, сохранившие разум, начали догадываться о чем-то. Женщина-упырь приходила ночами, когда все были пьяны. В лагере было множество женщин. Но все они были горячими, трепетными. Эта была холодна, неподвижна… но если до нее дотрагивались руки мужчины легионера, тот уже не мог вырваться из смертных ледяных объятий — начиналась безумная любовная скачка, заканчивающаяся обычно пронзенной клыками артерией, трупом, страшными слухами. Женщина-упырь была неуловима. Через два месяца после ее появления более трети легионеров разбежалось кто куда, остальные пребывали в постоянном страхе, но бросить своей развратной пьяной жизни они уже не могли. Число жертв росло… Развязка, как мы уже писали, наступила весной 285 года. Диоклетиан к тому времени окончательно обезумел и объявил себя родным сыном Юпитера-громовержца, приказал поставить во всех храмах свои золотые, серебряные и бронзовые статуи.
Он делал огромные вклады в храмы. Но несмотря на это, каждую ночь ему продолжали являться призраки. Он знал, что обречен. И заранее выискал нескольких двойников, абсолютно похожих на него. Но затея с двойниками сыграла злую шутку с Диоклетианом. Он намеревался подсунуть призраку юнца-маразматика двойника. Этот двойник все время спал в его покоях, показывался на людях при церемониях. А сам Диоклетиан сидел в подвале — в одной из клетушек глубочайшего подземелья, находящегося под дворцом, императорской резиденцией. Два двойника уже сошли с ума от появления призраков. Третий был человеком непрошибаемым, обладающим несокрушимой нервной системой. Каждую ночь Вифиния умерщвляла по одному стражнику. Становилось все труднее скрывать пропажу надежнейших гвардейцев-охранников. Диоклетиан пребывал все время в чудовищном напряжении. У него уже не оставалось ни сил, ни времени на упражнения с девочками, он выдохся. Ночами он не спал. Днем пребывал в полусне, полубреду. И вот настала ночь, когда ужас объял его. В сырой и полутемной клетушке, последнем убежище обезумевшего императора, неожиданно для него появился призрак предшественника… Точнее, это был не призрак…
Диоклетиан ясно видел — это труп, страшный, полуразложившийся, как бы собранный из разгрызенных костей и растерзанного мяса. Да, это был ОН! «Я обещал к тебе придти? И я пришел! — прошипел истлевший юнец-маразматик, закатывая глаза, открывая огромные желтые белки и скрежеща зубами.»
— Ты достаточно помучился! И назавтра ты должен был бы умереть от своих мук, умереть сам по себе! Но ты умрешь по-другому! Я тебе помогу… Я и еще кое-кто из твоих хороших знакомых. Готовься! Я сделаю с тобой, то же, что ты сделал со мной!«Диоклетиан почувствовал, как костяная лапа скелета вцепилась в его гениталии, сжала их, потянула…» «Но я не буду спешить! — добавил труп, — мне некуда спешить!«Он долго и мучительно вырывал из тела Диоклетиана живую болезненную плоть. И тот не мог ни защититься, ни рукой шевельнуть — он только корчился, орал, визжал, брызгал слюной и кровавой пеной. Но никто его не слышал. Из этого подземного убежища не доносилось до верху ни единого звука. А когда труп-скелет вырвал с корнем гениталии и, расхохотавшись, бросил их в лицо страдальцу, из мрака появилась женская изуродованная до неузнаваемости фигура. Ты помнишь меня, Диоклетиан? — прозвучал певучий нежный голос Вифинии.»
— Что же ты молчишь! Я не буду тебя мучить, ведь я тебя любила и продолжаю любить!«.»
Шатающейся неровной походкой женщина-упырь подошла к истерзанному императору, нежно обняла его, ласково провела рукой по кровоточащей ране, чем причинила страшнейшую боль, а затем припала к шее… Через минуту сердце императора Диоклетиана перестало биться. Но под именем Диоклетиана страною еще двадцать лет правил двойник императора. Он не мог оставаться в старом дворце в Риме, так как и ему начал являться по ночам призрак — призрак погибшего. И потому Диоклетиан-двойник построил себе огромный замок-дворец на западном берегу Балканского полуострова. Это была неприступная крепость. И именно на те же двадцать лет подлинной грозой Рима и окрестностей стал император-упырь, выходящий ночами из своей мрачной клетушки подземелья и отправляющийся на поиск жертвы.
Он делал огромные вклады в храмы. Но несмотря на это, каждую ночь ему продолжали являться призраки. Он знал, что обречен. И заранее выискал нескольких двойников, абсолютно похожих на него. Но затея с двойниками сыграла злую шутку с Диоклетианом. Он намеревался подсунуть призраку юнца-маразматика двойника. Этот двойник все время спал в его покоях, показывался на людях при церемониях. А сам Диоклетиан сидел в подвале — в одной из клетушек глубочайшего подземелья, находящегося под дворцом, императорской резиденцией. Два двойника уже сошли с ума от появления призраков. Третий был человеком непрошибаемым, обладающим несокрушимой нервной системой. Каждую ночь Вифиния умерщвляла по одному стражнику. Становилось все труднее скрывать пропажу надежнейших гвардейцев-охранников. Диоклетиан пребывал все время в чудовищном напряжении. У него уже не оставалось ни сил, ни времени на упражнения с девочками, он выдохся. Ночами он не спал. Днем пребывал в полусне, полубреду. И вот настала ночь, когда ужас объял его. В сырой и полутемной клетушке, последнем убежище обезумевшего императора, неожиданно для него появился призрак предшественника… Точнее, это был не призрак…
Диоклетиан ясно видел — это труп, страшный, полуразложившийся, как бы собранный из разгрызенных костей и растерзанного мяса. Да, это был ОН! «Я обещал к тебе придти? И я пришел! — прошипел истлевший юнец-маразматик, закатывая глаза, открывая огромные желтые белки и скрежеща зубами.»
— Ты достаточно помучился! И назавтра ты должен был бы умереть от своих мук, умереть сам по себе! Но ты умрешь по-другому! Я тебе помогу… Я и еще кое-кто из твоих хороших знакомых. Готовься! Я сделаю с тобой, то же, что ты сделал со мной!«Диоклетиан почувствовал, как костяная лапа скелета вцепилась в его гениталии, сжала их, потянула…» «Но я не буду спешить! — добавил труп, — мне некуда спешить!«Он долго и мучительно вырывал из тела Диоклетиана живую болезненную плоть. И тот не мог ни защититься, ни рукой шевельнуть — он только корчился, орал, визжал, брызгал слюной и кровавой пеной. Но никто его не слышал. Из этого подземного убежища не доносилось до верху ни единого звука. А когда труп-скелет вырвал с корнем гениталии и, расхохотавшись, бросил их в лицо страдальцу, из мрака появилась женская изуродованная до неузнаваемости фигура. Ты помнишь меня, Диоклетиан? — прозвучал певучий нежный голос Вифинии.»
— Что же ты молчишь! Я не буду тебя мучить, ведь я тебя любила и продолжаю любить!«.»
Шатающейся неровной походкой женщина-упырь подошла к истерзанному императору, нежно обняла его, ласково провела рукой по кровоточащей ране, чем причинила страшнейшую боль, а затем припала к шее… Через минуту сердце императора Диоклетиана перестало биться. Но под именем Диоклетиана страною еще двадцать лет правил двойник императора. Он не мог оставаться в старом дворце в Риме, так как и ему начал являться по ночам призрак — призрак погибшего. И потому Диоклетиан-двойник построил себе огромный замок-дворец на западном берегу Балканского полуострова. Это была неприступная крепость. И именно на те же двадцать лет подлинной грозой Рима и окрестностей стал император-упырь, выходящий ночами из своей мрачной клетушки подземелья и отправляющийся на поиск жертвы.
Страница 5 из 5
