Имя

Через два года Иван пришел на побывку. Весело отгуляв положенный отпуск, уехал дослуживать, оставив меня беременной тобой. А под конец службы за драку с командиром получил год штрафбата. Вернулся, когда тебе уже шел второй год. Отмечал свой дембель с друзьями целый месяц, вспоминая о жене и дочери на несколько минут, когда нужны были деньги на выпивку. Затем на месяц затишье, поиск работы, и снова очередной запой, с которым не успел завязать, так как был убит в пьяной драке. Так что я не поняла, была я замужем или нет. Горевала я не особенно сильно, просто было жаль молодого парня. Похоронила, как положено, и вспоминала твоего отца только в годовщину свадьбы, в его день рождения, да в годовщину смерти. Жизнь текла тихо и спокойно до тех пор, пока ты одним жарким летом не подхватила воспаление легких. Шел тебе четвертый год. Увезли нас с тобой в больницу. Положили в шестиместную палату, где лежала еще одна мамочка с трехлетним малышом. Первые два дня уколы, капельницы не давали никаких результатов. Температура у тебя стояла высокая. Тебе становилось все хуже и хуже. В одну из ночей ты забылась неспокойным сном, и я решила покемарить на соседней пустующей койке. Стояла ночь, но летом ночи светлые, и в палате были видны все очертания предметов. Сон не шел, в голове крутились невеселые мысли. И вдруг как будто кто-то толкнул меня. Я резко села, собираясь кинуться к твоей кровати, и увидела, что рядом с тобой стоит мужчина. На нем была странная рубаха и штаны серого цвета, на вид из грубого материала. Я узнала его сразу. Это был твой отец — Иван. Он стоял и смотрел на тебя спящую. Я еще подумала, что сплю. Только Иван никогда мне не снился, я его вспоминала-то редко. Решила ущипнуть себя и вскрикнула от боли. Иван обернулся ко мне и сказал, что пришел за дочкой. Он выглядел как живой. Я хотела подбежать и оттолкнуть его от твоей кровати, но не поднялась, хотя могла двигаться. Сидела и мысленно уговаривала себя, что это сон или галлюцинации от переживаний за тебя. Только когда он наклонился к тебе, я заговорила с ним. Просила не забирать тебя, что ты еще маленькая, тебе еще жить да жить. Он молча посмотрел на меня и сказал, что он знает, что ТУТ я его жена, но как зовут меня ЗДЕСЬ, он забыл. А ТАМ меня зовут… И он назвал имя, а затем стал удаляться к окну, но как-то странно. Шаг — его видно, шаг — его нет, шаг — видно. Дошел до окна и исчез. И тут же с такой силой захлопнулась форточка, что задребезжали стекла в раме. Проснулась соседка по палате, спрашивая: «Зачем ты, Аня, закрыла форточку, итак душно, да еще гремишь так громко».

Я кинулась к тебе, а ты вся горишь, ни на что не реагируешь. Я на пост, за медсестрой. Та посмотрела и за дежурным врачом побежала. Тебя унесли в реанимационную палату, вызвали нашего лечащего врача. Только через три часа вышла наша врач и сказала, что был какой-то перелом в твоей болезни, назвала медицинский термин. Они думали, что ты «сгоришь» но ты выкарабкалась. Только вечером тебя вернули в палату. Температура спала, и я забыла и ночное видение, и форточку, только синяк на руке от щипка напоминал об этой ночи, пока не прошел. Я убедила себя, что это материнский инстинкт поднял меня ночью к твоей постели, а синяк случайно поставила, а форточка от сквозняка закрылась. Хотя как мы могли допустить сквозняк в палате с больными малышами. И вот спустя столько лет этот сон, где спрашивают мое имя, и это важно. И этот ужас, что я не могу вспомнить. Иван четко произнес, как меня ТАМ зовут, но я забыла. Что теперь будет?

Выслушав мать, я быстро уговорила ее, что это ерунда, надо забыть. Мало ли что всплывает в подсознании во время сна. Сама шла домой и думала, что это было? Может, у мамы во сне была остановка сердца или дыхания, или еще что-то, а мозг выдал такую картинку во сне. А может ли быть такое, что у каждого человека ТАМ другое имя, и вспоминаем мы его на последнем выдохе, переступая черту между жизнью и смертью. И какой ужас поджидает людей ТАМ, когда уже нельзя сделать шаг назад, но они не могут вспомнить свое имя.