Индивидуалист

— Это было решение Шляпы, — напомнил я. — Я лишь не хотел в Гриффиндор. А для Равейнкло слишком глуп, по словам братьев.

— Посмотрим, насколько ты подходишь Слизерину, — хмыкнул Нотт и, подхватив полотенце, двинулся на выход.

Разложив немногочисленные пожитки, я последовал за ним в душевую.

— Уизли, — манерно протянул Малфой, перегородив мне путь, — там душ, а не корыто. Тебе не туда.

Очень хотелось врезать в его самодовольную рожу, но я сдержался.

— Ничего, Малфой, противно, конечно, заходить после тебя, но я постараюсь справиться с отвращением.

Он задохнулся от возмущения, не нашедшись с ответом, и я оттёр его в сторону плечом.

Да уж, как ни обидно, но в чём-то Малфой прав, по сравнению с этим выложенным мрамором помещением, удобства в Норе — корыто. Наскоро почистив зубы и приняв душ, я вернулся в комнату и завалился спать. Самое страшное впереди, и мне нужно выспаться как следует, чтобы встретить завтрашний день во всеоружии.

Глава 3

Пробуждение было неприятным — в меня прилетел тяжёлый предмет. Ойкнув, я резко сел, инстинктивно поднял руку, защищаясь, а второй схватил то, что в меня прилетело, лишь чудом успев подавить желание швырнуть это обратно. Не сразу поняв, где я, поморгал, привыкая к тусклому свету, и наконец вспомнил, что нахожусь не в Норе.

— Подъём, Уизли.

Переведя взгляд на голос, несколько секунд недоумевающе смотрел на темноволосого мальчишку… Хогвартс. Слизерин. Нотт.

Нотт стоял посреди комнаты и без улыбки смотрел на меня. Увидев, что я проснулся, он развернулся и направился к двери, ни слова не добавив.

Сбросив собственный ботинок с одеяла на пол, я хотел выругаться, но остановился. Нотт сделал мне огромное одолжение, решив разбудить: опоздать в первый же день — ужасная идея. Так что пусть и варварским методом, но он мне помог. Потерев ушибленное плечо, я вздохнул и встал с кровати; ледяной пол под голыми ногами мгновенно прогнал остатки сонливости.

Мантия и брюки висели на спинке стула, куда я их вчера и бросил, но выглядели не в пример лучше — к такому я был непривычен, дома не положенная в стирку вещь оставалась грязной, так что работа домовиков однозначно порадовала.

Размышления не мешали мне. Одевшись, я схватил полотенце и поспешил привести себя в порядок. Судя по мыльным разводам на мраморе и брызгам зубной пасты на зеркале, я был последним.

Часов нигде не было, и я не мог понять, опаздываю ли, и если да, то насколько. В гостиную я спускался с беспокойством, не мог решить, что для меня хуже: если все ушли, и я остался предоставлен сам себе (как искать Большой зал и тем более нужные кабинеты, я не имел представления), или если все ждут именно меня. Повезло, первокурсники стояли посреди гостиной в обществе старосты, но ждали не меня, а припозднившихся девочек.

На меня косились, но молча, и это меня более чем устраивало, потому что стерпеть оскорбления мне бы вряд ли удалось, а затевать драку с превосходящими силами противника… не настолько я глуп. Даже Малфой ограничился лишь гримасой, после чего демонстративно отвернулся. Ну и прекрасно.

Наконец девочки спустились, и можно было идти на завтрак. Сегодня нас сопровождала Джемма Фарли — староста пятого курса. Её имя я сразу запомнил да и пояснения слушал намного внимательнее, чем вчера другого старосту, хотя вчера мне было не до того, я пытался прийти в себя после приговора Шляпы.

В Большом зале было шумно. Первым делом я посмотрел на стол Гриффиндора и тут же наткнулся на яростные взгляды близнецов. Куда там Малфою с его недовольными гримасами, или старшекурсникам с презрительно-равнодушными лицами, братья смотрели на меня едва ли не в ненавистью. Было больно и обидно, однако я постарался скрыть чувства и просто отвернулся и прошёл мимо: оправдываться мне было нечем да и желание такое отсутствовало. Сесть я бы предпочёл снова с краю, но староста подтолкнула меня к месту между Ноттом и незнакомым старшекурсником, и мне не оставалось ничего иного, как подчиниться — ну не скандалить же с утра пораньше?

На меня снова смотрели с брезгливым любопытством, однако на сей раз я решил, что никому не позволю испортить себе аппетит, и, стоило появиться блюдам, потянулся за маслом и джемом. Откусив здоровенный кусок, я собирался было запить его соком, когда заметил, как ведут себя остальные, и едва не подавился: слизеринцы ели медленно и чинно, аккуратно, используя столовые приборы даже для того, чтобы отделить от бутерброда кусок и поднести его ко рту. Стало стыдно. Прав Малфой, Уизли не только моются в корыте, как свиньи, но и едят также. Умел ли я вести себя за столом? Нет. Этому меня никто не учил. Я не сморкался в скатерть, конечно, как герои исторического романа, как-то попавшего мне случайно в руки, но и привычкой пользоваться ножом (не говоря уже о многочисленных приборах, даже назначение которых для меня было тайной) не обзавёлся.