Интервью

— В двадцать лет я прочел Кафку. Все что смог найти и крепко задумался. Он ведь подошел очень близко к тайне литературы. Кафка писал нечто неподдающееся классификации. Не пьесы, но очень театральные, не романы, но с глубоким смыслом, не комедии, но до абсурда смешные, не зарисовки, но меткие и точные. Я долго размышлял над тем, с чем же я все-таки столкнулся. И однажды понял. Видишь ли, Кафка пытался создать абсолютное произведение. Произведение, описывающее жизнь и вселенную, всю целиком, без остатка. Произведение, которое объясняло бы все. Это как универсальный физический закон, описывающий все процессы, происходящие с материей и временем. Своего рода утопия, но я в нее верю. Кафке не хватило одного шага для того чтобы нащупать верный путь. А я его нащупал. Я прошел тот же путь, что и великий Австриец, и остановился там же где и он, чтобы перевести дыхание. Роман, за который я получил нобелевскую премию, и есть моя остановка, мой «Процесс». Пьесы, которыми так восхищались тупоголовые критики всего мира, я писал только ради денег, чтобы в комфортных условиях творить свой философский камень. И спустя двадцать лет я поднялся на следующую ступень. Но страх остановил меня. Я почувствовал себя Франкенштейном, я открыл ящик Пандоры. Я создал величайшее произведение, я написал заклинание. Это был рассказ. И он исполнял самые сокровенные желания читателя. Магия, божественное чудо, назовите как угодно. Произведение-заклинание это последняя ступень, на следующей меня ждал абсолют, но шагнуть на нее я так и не решился. Я старый человек, многое видел, о многом знаю, многое помню. Я хорошо представляю, что может сделать с миром это знание. Я сжег рассказ и почти год не прикасался к бумаге. Я надеялся, что время лишит меня способности творить. И вот, дрожащий перед неизвестностью, я написал еще один рассказ. Увы, он тоже стал заклинанием. Я сжег и его. После этого я перестал писать, совсем.

Леонид Иванович отпил большой глоток из бокала, перевел дыхание и вопросительно уставился на моргающую ничего непонимающими глазами Анжелу. Немая сцена длилась секунд десять. Анжела, наконец-то пришла в себя, тряхнула головой и с издевкой спросила Беркера:

— Смеетесь, вам уже о том свете пора думать, а вы мне тут сказками голову морочите. Не хотите давать интервью, скажите прямо, у меня особого желания слушать старого импотента нет. Или вы просто так отмазались, наверняка исписались, не смогли найти себя в новой динамичной стране, а теперь оправдываетесь, скармливая простакам бородатые сказки.

— Значит, не веришь? — хитро улыбнувшись, спросил писатель.

— Вот ни единому словечку!

— Проверить хочешь? Скажи о чем мечтаешь, а я напишу для тебя рассказ-заклинание и ты убедишься на себе!

— Ну как же сказала! А вы потом будете перед смертью вспоминать меня и смеяться над моей наивностью и глупостью. Не дождетесь.

— Анжела договорила и состроила скучающую гримасу.

— Можешь и не говорить, — спокойно ответил Беркер, — у тебя же в глазах все читается.

Анжела хотела съязвить, но не успела ничего произнести. Леонид Иванович с удивительной для его возраста легкостью вскочил с места и бросив через плечо:

— Пять минут, и можете уходить, — скрылся в соседней комнате. Как только он вышел, журналистка зашипела на Андрея:

— Чего ты стоишь, остолоп? Не видишь, твой Булгаков спятил. Камеру в охапку и ходу отсюда. Ну, я Илюшину такое устрою.

Но сбежать им не удалось, пока они возились в прихожей, натягивая обувь, появился Леонид Иванович с листком в руках.

— Не забудьте мой подарок, — он сунул листок в руку Анжеле, — прочитайте перед сном и вы поверите мне.

Анжела в ответ быстро-быстро закивала и, захлопывая дверь, сказала напоследок:

— Конечно, прочитаю. Всенепременно, придурок чокнутый.

Прислушиваясь к звуку удаляющихся шагов, Беркер довольно пробормотал:

— Лучший интервьюер страны, н-да… — и пошел пить чай.

Вернувшись в офис, Анжела устроила Илюшину форменную истерику. Шеф, привыкший к постоянным капризам и нервным срывам своей подопечной, философски отнесся к излияниям журналистки. Выслушав ее рассказ и отсмотрев материал, он велел сдать его в архив, а Анжеле посоветовал посетить спа-салон или сходить по магазинам, чтобы успокоить нервы. Молодая звезда сделала и то и другое. Дома она выпила два бокала шампанского и приняла ванну. Ее мысли были уже далеко от случившегося днем, но доставая из сумочки телефон, она заметила листок — прощальный подарок Леонида Беркера. Брезгливо держа его двумя пальцами, девушка собиралась уже выкинуть рассказ-заклинание, но врожденное любопытство, присущее всем женщинам предательски заставило руку остановиться на полпути к урне. «Посмотрим на что ты все-таки способен, товарищ Беркер» — подумала Анжела.

Нырнув под одеяло, девушка потянулась, дернула шнурок светильника и, развернув листок, принялась читать.